— Не считали, сколько господа пожертвовали денежной помощи?
Тётушка Филиппина бросила взор на открытую дверь в кухню, на занятую прислугу и подалась к племяннице.
— Ван дер Мееру не к спеху, подождёт, — сказала тихо. — Золото и серебро пойдут тебе на приданое, дочка, — сложила веер, о чём-то сосредоточенно думая. — Госпожа Шрайнемакерс взялась похлопотать о твоём будущем.
Мысленно ответив тёте: «Не дождётесь», Ника потёрла висок:
— Пожалуйста, не сейчас. Давайте вернёмся к этому вопросу через год.
Женщина коснулась опахалом подбородка:
— Ты нуждаешься в защите и заботе не иначе как сейчас, а не через год. За тобой нужен догляд, а я не могу пребывать у тебя более двух недель. Меня ждут дома.
— Не тратьте время впустую, уезжайте. Я справлюсь.
Тётушка Филиппина пропустила слова племянницы мимо ушей:
— Сдаётся мне, что ты приглянулась господину Ван дер Ваалу, дочка, — в глазах промелькнуло радостное оживление.
— Вам показалось, — несмотря на неприятное покалывание в груди и участившееся сердцебиение, Ника выглядела спокойной.
— О чём вы говорили? — тётя понизила голос до шёпота. — Я видела, как господин Ван дер Ваал устремился за тобой. Вы не повздорили?
— Он спросил, где находится второй выход.
— Зачем ему сподобился второй выход? — отпрянула женщина, в удивлении подняв брови.
— Я не спрашивала. Показала где дверь и всё.
— Всё? — тётя недоверчиво изучала лицо племянницы. Остановив взор на её губах, облизнула свои.
— Всё, — пробурчала Ника, заслоняя рот чашкой. — Оставьте свои мечты при себе. В ближайшие годы я не собираюсь выходить замуж.
У женщины вытянулось лицо.
— Руз, дочка, ты не поняла, о ком я веду речь? Это же господин Ван дер Ваал, — произнесла с благоговением.
— Я знаю, кто такой господин Ван дер Ваал, — девушка отвернулась к окну. — Мне всё равно, будь он хоть сам Папа Римский.
Тётушка Филиппина тяжело вздохнула и перекрестилась:
— Господь с тобой, дочка. Двадцать годков будет через месяц, а до чего речи ведёшь неразумные. — Встала: — Значит, буду всем говорить, что завтра кофейня откроется с полудня.
Ника согласилась: с полудня, так с полудня. Хотелось хотя бы немного отоспаться.
Тётя смерила её оценивающим взором и упрямо добавила:
— Завтра к вечеру позову портниху. Следует сшить тебе новое платье. Иссиня-чёрное будет в самый раз, — и вышла из кухни.
«Не отстанет», — подумала Ника с неприязнью. Такая же упёртая, как и госпожа Маргрит.
«Совесть у людей есть?» — сокрушалась Ника, не имея ни малейшей возможности присесть. Такого наплыва посетителей в кофейню на следующий день после похорон госпожи Маргрит она не ожидала. Хоть они с Хенни и подготовились к продаже, но, как оказалось, недостаточно.