— Что ж, я так и думал, — с готовностью согласился мужчина.
Девушка собралась встать, но Готскенс схватил её за руку, удерживая:
— Не спешите уйти, госпожа Руз, я ещё не всё сказал. За моё молчание я возьму с вас самую малость.
Он достал из внутреннего кармана кафтана небольшую потёртую записную книжку, открыл её и повернул к Нике:
— Один раз в неделю, положим, по понедельникам, вы станете давать мне такую сумму, — конец его указательного пальца с жёлтым, криво остриженным ногтем упёрся в обведённую кружком цифру. — Золотом.
Ника не поверила своим глазам. На испещрённой часто повторяющимися цифрами и непонятными значками страничке значилась примерная сумма дневной выручки кофейни! У девушки свело челюсти, будто за щекой лежала долька лимона.
— Вы сказали: за ваше молчание? Что вы имеете в виду? — она с подозрением уставилась в его светло-карие глаза.
Готскенс суетливо обернулся на открытую дверь и понизил голос до шёпота:
— Ну как же, милейшая госпожа Руз, всё предельно понятно. Вы мне платите, а я никому не рассказываю о ваших былых делах, — улыбнулся снисходительно.
Ника поняла, о чём идёт речь.
— О наших былых делах, — подчеркнула она, кривя губы.
Не отрывала глаз от его рук, тонких и цепких паучьих пальцев. «Мужичок-паучок», — вспомнила данное ему прозвище.
Мужчина отвёл глаза в сторону, избегая прямого взгляда:
— Я маленький человек, госпожа Руз и, как видите, не прошу ничего непосильного для вас. Вы преуспеваете, а моя контора после того, как я лишился лучшего… кхм… — он сдержанно кашлянул в кулак, — писца в вашем лице, терпит немалые убытки.
— И поэтому вы решили поживиться за мой счёт, — хмыкнула девушка, кивнув на книжицу в его руке. — Замечу вам, что я молчу, пока молчите вы. Вы откроете свой рот, мой тоже не останется на замке.
Готскенс качнулся на сиденье скамьи и прочистил горло покашливанием:
— Вот видите, госпожа Руз, моё молчание служит вам службу. Послужите и вы мне. В противном случае вы потеряете гораздо больше моего. Когда о ваших неблаговидных деяниях и деяниях вашего упокоившегося брата узнает господин Ван дер Ваал, то сие неизбежно приведёт к разрыву с ним, а мне бы этого очень не хотелось, — он слащаво улыбнулся. — Вы в одночасье лишитесь и богатого влиятельного мужа, и покроете несмываемым пятном позора весь свой многоуважаемый род.
Ника молчала — думала.
