— Ты вернула ему векселя? Что он сказал?
С маской напускного безразличия Ника ответила:
— Когда вернётся из Арнема, то выведет остаток долга и поделит его между мной и Анникой.
Госпожа Маргрит подняла брови, сдвинула чепец, почесала висок, вздохнула и предпочла не ответить.
— Чем больше ты нарисуешь такого вот, — указала она на эскизы, — тем лояльнее будет к нам расположен господин Ван Ромпей. Даже не могу представить, как он поступит, когда увидит все мои приготовления. Тебе надлежит умаслить его, чтобы он позволил мне увезти мебель. Моё бедное сердце не выдержит ещё одного удара.
Она схватилась за грудь и села в кресло:
— Хенни, подай вина. Что-то мне не по себе. Нутро дрожит. Чует моё сердце…
Женщина подпрыгнула на сиденье, когда от громоподобного стука дверного молотка в кухне что-то упало.
Хенни округлила глаза и приоткрыла рот, а у Ники засосало под ложечкой. Не у одной мамы появилось плохое предчувствие.
— Открывать? — шёпотом спросила Хенни, сжимая в руках поднос.
Остановив тревожный взгляд на дверном проёме гостиной, мама сжалась и просевшим голосом предположила:
— Никак Питер ван Аккерсдейк пожаловал.
Кузен оказался не таким, каким успела представить его Ника. Его родственное сходство с внешним обликом семейства Ван Вербумов абсолютно не прослеживалось. Лет тридцати пяти, невысокий, щуплый, светловолосый, с блёклыми голубыми глазами навыкате, он держался уверенно, по-хозяйски.
Хозяином и являлся.
За его спиной стоял мужчина в чёрном одеянии с прижатой к бедру кожаной потрёпанной папкой. На крыльце высились два новеньких дорожных ящика, обтянутых навощённой кожей.
Поигрывая изящной щеголеватой тростью, Питер ван Аккерсдейк прошёл в дом.
Ника обратила внимание на его лёгкую прямую походку — кузен не хромал. Великолепная трость с резным набалдашником из слоновой кости служила ему не опорой, не предметом необходимости, а являлась символом престижа и респектабельности, подчёркивала высокий статус мужчины.
Хозяйка дома встретила гостя с величавой снисходительностью. Обменявшись положенными приветствиями, указала на дверь в гостиную:
— Мы утренничаем. Не желаете присоединиться?
Ника мысленно поставила госпоже Маргрит очередной плюсик. Хотя… если бы та не заручилась поддержкой банкира, была бы она такой уверенной?
— Не откажусь, — заявил Питер неожиданно низким грудным голосом. Вздёрнув брови, указал на мужчину: — Мой слуга Корнелис.
Из-за спины хозяйки выступила Хенни. Приняв у гостя шляпу и плащ, кивнула на ящики и чинно сказала слуге:
— Извольте следовать за мной.
Кузен выглядел чуть взъерошенным, но не обескураженным. Сведённые над переносицей брови образовали сплошную линию. Уголки тонких губ опустились.
«Не в духе», — уловила его настроение Ника.