В Нежных листьях и ядовитых корнях ждет интригующий сюжет: героиня, казалось бы, неспособная на убийства, оказывается в центре скандала. Расследование, полиция и шумиха обрушиваются на неожиданно спокойную женщину, прикончившую жертву. Как она будет противостоять общественному потоку, или ее нервы выдержат?...
А Анька вместо упражнений давай танцы с выкидыванием ног устраивать! Он ее лупить, она визжать! Ну не дура?
– А мать там, говорите, имелась? – мрачно спросил Бабкин, представив себе эту картину: здоровый мужик наказывает пятнадцатилетнюю девчонку за то, что она не хочет делать зарядку.
– Имелась, имелась! – готовно закивала Анжела. – Серьезная женщина, ответственная такая. Бухгалтер!
– И она поддерживала такой стиль воспитания?"
"– А что с Анькой еще было делать? – удивилась Лосина. – Она по-человечески не хотела, и с ней не захотели.
Лосина осуждающе покачала головой. Видно было, что она всей душой переживала за отчима.
– Потом у нее совсем крыша съехала! Она и татуировки делала, и курила, и бухала. Ужас! Отчим ее поколачивал иногда, но не помогало. У него аж душа болела. Ну никак не удавалось из Аньки человека сделать!
«Поколачивал…» Бабкин вспомнил женщину, с которой они разговаривали недавно. Неудивительно, что Машка не узнала ее. Глубоко же Липецкой пришлось спрятать того подростка, которым она когда-то была.
– А при чем тут Рогозина? – зло спросил он. Илюшин бросил на него предостерегающий взгляд, но Бабкину трудно было держать себя в руках. Эта маленькая розовощекая тетка, довольная собой, за несколько минут изобразила ему картину ада, в котором жила пятнадцатилетняя Анна Липецкая. Как большинство действительно сильных людей, Сергей не переносил страданий слабых. «Военный! Сволочь он, а не военный».
– Светка однажды придумала, как поставить Аньку на место!
Анжела взяла с блюдца печенье и принялась жевать.
– На какое место?
– Ну, чтоб не выпендривалась, – пояснила Лосина. – Анька много о себе воображала! Света этого не любила. Анька… как бы это сказать… авторитет ее подрывала, во! И Светка пошла к ее отчиму.
Лосина произнесла это как само собой разумеющееся.
– Пошла к отчиму? – переспросил Макар, тоже нахмурившись.
– Ага! Рогозина всегда умная была!
– И что умная Рогозина сказала отчиму Липецкой? – со странной интонацией полюбопытствовал Илюшин.
