В Нежных листьях и ядовитых корнях ждет интригующий сюжет: героиня, казалось бы, неспособная на убийства, оказывается в центре скандала. Расследование, полиция и шумиха обрушиваются на неожиданно спокойную женщину, прикончившую жертву. Как она будет противостоять общественному потоку, или ее нервы выдержат?...
– Ни следователь Викентьев не тревожил меня, ни жестокий пятый прокуратор Иудеи, всадник… Короче, никого тут не было.
– Ты Булгакова читала, – догадался Бабкин.
– Ошибаешься. Я читала кодекс Бусидо.
– Требую подтверждения! – подал голос Макар, заказывавший в номер пиццу и ожидавший ответа с трубкой возле уха.
Маша закрыла глаза, вспоминая, и процитировала:
– «Если выпить отвар, приготовленный из навоза пятнистой лошади, то можно остановить кровотечение из раны, полученной при падении с нее».
– Знаешь что, – после долгой паузы попросил Бабкин, – если я вдруг упаду с лошади и поранюсь… Короче, забудь эту фразу.
– …и без ананасов! – закончил Илюшин наставления в телефон. – Черт знает что, – пожаловался он, повесив трубку. – Везде пихают консервированные ананасы.
– Ты еще не знаешь, чем кормят раненых всадников!
– Слышал и ужаснулся. Маш, ты пиццу будешь?
– Нет, спасибо. Аппетита никакого.
– Серега, а ты?
– После всего, что мы услышали, боюсь, даже борщ в глотку не полезет.
Маша накинула на плечи свитер и села ближе:
– Вы что-то узнали?
Илюшин и Сергей помолчали.
– Пожалуй, даже больше, чем хотелось бы, – сказал наконец Бабкин.
– Но меньше, чем нужно, – дополнил Макар.
– А если не говорить загадками?
– Для начала – что случилось в одиннадцатом классе, пока ты болела.
Сергей начал рассказывать, но на второй фразе понял, что лучше предоставить пересказ Илюшину. Ему не хотелось повторять эту историю.
Машу повествование потрясло.
– Господи, бедная девочка! И она еще доучивалась с нами несколько месяцев!
Маша вытерла слезы и нервно прошлась по комнате. «Если бы я узнала о том, что произошло, еще тогда… Это бы что-нибудь изменило?»
«Да, – твердо ответила она себе. – Изменило бы».
– Я хотя бы попыталась быть с ней рядом! – вырвалось у нее. – Чтобы она не выносила одна… это все! Насмешки, презрение, унижение! Ведь все знали, и никто ничем не помог ей!
«Потому что каждая была за себя», – вспомнил Бабкин слова одной из их сегодняшних собеседниц.
– Мария, скажи мне, а что-нибудь хорошее в Рогозиной было? – спросил Макар, чтобы переключить ее.
Она остановилась, промокнула платком мокрое лицо.
– Было. Сила, ум, обаяние, вера в себя. Но все эти прекрасные качества отравлялись дурными, и в итоге получался кошмар.
– Как если бы в бочку меда добавить ложку навоза… – расшифровал Сергей.
