В Нежных листьях и ядовитых корнях ждет интригующий сюжет: героиня, казалось бы, неспособная на убийства, оказывается в центре скандала. Расследование, полиция и шумиха обрушиваются на неожиданно спокойную женщину, прикончившую жертву. Как она будет противостоять общественному потоку, или ее нервы выдержат?...
То, что было потом, его не касалось, этого очаровательного сероглазого парня.
– Так ты не собиралась шантажировать их! – Макар хлопнул себя по лбу. – Я-то был уверен, что… Нет, я все-таки идиот!
– Я хотела показать их мужу Савушкиной. Юрка свято верит, что его жена – невиннейшая дева, поклоняющаяся ему как богу! А его невинное дитя на этих снимках выглядит, как та «Распутная», которую нарисовала Рогозина! Честное слово, будто с нее писали. Только вместо юнцов – раскормленные мужики, а вместо лодки – кровати в дорогих отелях!
Саша перевела дух.
– Прости! Тебя это все вообще не касается, а я…
Но тут она заметила, что Илюшин больше не смотрит на нее. Взгляд его скользнул куда-то вниз и влево, выражение стало отсутствующим.
«Кажется, я его достала».
– Правда, извини, я не хотела тебя этим… В общем, я пойду.
Стриж поколебалась, не поцеловать ли его на прощание, но он по-прежнему стоял с таким лицом, словно кроме него в комнате никого не было, и она решила, что не стоит.
«Взяла и все испортила напоследок!»
Его голос догнал ее возле двери:
– «Распутная», которую нарисовала Рогозина?
Саша обернулась.
– Что? – Саша даже растерялась от требовательности его тона. – Ну… Э-э-э… Да. Картина.
– Которую нарисовала Рогозина?
– Если тебе больше нравится слово «написала», то…
– Там женщина, – отрывисто перебил Макар. – В лодке? Голая, грудастая?
Саше внезапно стало не по себе от его тона.
– Ну да, я же сказала… А что?
Он кинулся к компьютеру, едва не опрокинув стул.
– Маша ведь упоминала об этом… – бормотал он, стремительно вбивая что-то в строку поисковика. – Как я мог пропустить мимо ушей! Ну конечно, картины!"
"– Там еще был тигр, – растерянно сказала ему в спину Саша. В кармане джинсов завибрировал телефон. Значит, такси уже подъехало, ей пора выходить.
Но она почему-то не могла уйти.
– Тигр, тигр, светло горящий, – пробормотал Илюшин. Взъерошенный, с блестящими глазами, он стал похож на полоумного.
– Макар, кого ты ищешь?
– Тигр, тетка, бабы мертвые… Камыши! Были еще камыши!
– Какие камыши?! О чем ты?
Он обернулся:
– Иди сюда. Ну, скорее же!
Поражаясь самой себе, Саша подчинилась.
– Эта картина? – он ткнул пальцем в экран.
Она наклонилась. Ломаные линии, избыток черного и красного, много экспрессии и нарочитого примитивизма, за которым, без сомнения, скрывалось большое мастерство.
