В Нежных листьях и ядовитых корнях ждет интригующий сюжет: героиня, казалось бы, неспособная на убийства, оказывается в центре скандала. Расследование, полиция и шумиха обрушиваются на неожиданно спокойную женщину, прикончившую жертву. Как она будет противостоять общественному потоку, или ее нервы выдержат?...
– А я тебя тоже лупила, да? – ухмыльнулась Ирка.
Саша стиснула зубы.
– Ладно, пусть я бойцовская собака, – согласилась Коваль. – А вы мстительные сучки, девочки. В юности сдачи дать трусили, решили теперь оторваться.
– Хабалка! – взвизгнула Белла.
– Циркуль фригидный! – выплюнула Коваль.
Но Белла уже собралась с силами и больше отступать не собиралась.
– Тебя здесь все ненавидят!
– А над тобой здесь все ржут! – фыркнула Коваль и немедленно загоготала в подтверждение собственных слов.
– Уж лучше пусть смеются, чем ненавидят, – сказала Саша, с холодной брезгливостью глядя на Ирку.
Впрочем, Кувалда в школьные годы имела привычку раздавать затрещины просто так, между делом. Должно быть, Стрижу этого оказалось достаточно. Не слишком приятно жить в страхе, что тебя в любую минуту может приложить тупая агрессивная дылда.
– Да кто меня ненавидел? Только дохляки вроде тебя. Это, блин, даже приятно!
И Коваль снова засмеялась.
– Зинчук.
Кто это сказал, Маша не поняла. Но слово упало, словно камень, брошенный в воду, и от него побежали круги.
Ухмылка стерлась с Иркиного лица.
– Зинчук? Юлька Зинчук? – непроизвольно повторила Маша.
Кто бросил это имя? И почему все молчат и так странно смотрят на нее?
– А ну, хорош сводить с Иркой счеты, – вдруг резко сказала Савушкина.
Стриж ненатурально захохотала.
– Девочка для битья? Вот уж точно! Бьет себе, и бьет, и бьет… Что там было с несчастными детишками, напомни?
– Хватит, я сказала! – Сова повысила голос.
Двадцать лет назад этого было бы достаточно, чтобы Стриж заткнулась. Двадцать лет назад этого было бы достаточно, чтобы заткнулись вообще все, кроме Рогозиной.
– Как тебя их родители не прикончили, не понимаю, – не унималась Стриж.
– Я тебя саму щас прикончу, – процедила изменившаяся в лице Кувалда. – Это все вранье! Не смей повторять.
– О да, вранье! То-то тебя уволили с треском. Пинком под зад!
– И посадить могли, – вдруг встряла Шверник. – Если бы знали, как ты…
– Закрой пасть! – рявкнула Кувалда.
Света Рогозина подняла руку:
– Девочки, ну хватит, в самом деле! Сколько можно вспоминать старые обиды! Да и обиды-то были несерьезные… Так, мелкие обидки.
– О, неужели?
Это уронила Анна.
