Она была на грани гибели, когда он протянул ей руку. Но спасение оказалось западней. Теперь она его пленница, его игрушка, его одержимость. Ему нужна не просто послушная жертва — ему нужна сильная противница, готовая противостоять ему. Но сможет ли она вырваться из его объятий, не потеряв душу?
Раздел Chitat.online для книги «Незнакомец. История одержимости. Книга 1» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Она была на грани гибели, когда он протянул ей руку. Но спасение оказалось западней. Теперь она его пленница, его игрушка, его одержимость. Ему нужна не просто послушная жертва — ему нужна сильная противница, готовая противостоять ему. Но сможет ли она вырваться из его объятий, не потеряв душу?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Она была на грани гибели, когда он протянул ей руку. Но спасение оказалось западней. Теперь она его пленница, его игрушка, его одержимость. Ему нужна не просто послушная жертва — ему нужна сильная противница, готовая противостоять ему. Но сможет ли она вырваться из его объятий, не потеряв душу?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Такой человек не теряет контроль даже во сне, потому что ему запросто могут глотку перерезать, и я бы так сделала, будь чуточку смелее или сильнее.
Но я по-прежнему слабачка, которая вздумала играть по его правилам. Поэтому и сжала его бедра своими хрупкими ногами, усомнившись, что занятия на беговой дорожке или велотренажере вообще к чему-нибудь приведут. Я все еще слабая, а вот его тело мощное. Горячее, сильное, крепкое. Каменное.
Я провела пальцами по шее, обвела край воротничка. Спустилась вниз, подцепила пуговку на пиджаке. Марат лишь на мгновение прервал зрительный контакт, посмотрев на мои руки. Но не дернулся, значит позволял, и я расстегнула все пуговки, развела края пиджака по сторонам, прикоснулась к рубашке. Вот тут он немного шелохнулся, но я надавила на грудь, словно намекая, чтобы не шевелился. Он напрягся, и я почувствовала под руками будто металлическую броню. Доспехи, а не тело, но лишь тепло его разгоряченной кожи, и бешеный стук сердца подсказывал, каким он был возбужденным, и мне не нужно было смотреть на ширинку, которая возвышалась и манила взгляд. Я знала, что он был готов, и мог бы все сделать сам. Но раз позволил, то я продолжила.
Перехватила кончик галстука, потянула вверх. Натянула, вынуждая Марата приподнять голову. Быстро справилась с узлом, и отшвырнула галстук как можно дальше. Мужчина усмехнулся. Догадался ли о том, что я сделал это намерено? Не уверена, но на всякий случай быстро опустила руки к его ремню, который также шустро был выдернут и выброшен. Не позволю себя ни связывать, ни избивать."
"Марат продолжал усмехаться, но не противился. Отлично, значит, я делала все правильно. Для нас двоих все правильно.
Вернула руки к рубашке, накрыла грудь, подхватывая вновь пуговки. Вот тут-то он дернулся, перехватил за кисти и попытался отвести их в стороны. Я зарычала, дернулась, оскалилась. Он уставился на меня, замер.
– Не играй, Варя, – почти шептал.
– К черту, – отозвалась я, вырывая руки и возвращаясь к рубашке. Схватила за ворот, попыталась быстро расстегнуть, но не получалось. Тогда вцепилась, потянула на себя и рванула со всей силы. У него полный гардероб этих чертовых рубашек, не обеднеет. Пуговки, вырванные с нитками, рассыпались вокруг. Но он промолчал, наблюдая за тем, как я развела края порванной рубашки и накрыла вздымающееся от тяжелого дыхания тело.
Уставилась на смуглую кожу. На крепкую каменную грудь с темными сосками, безволосую и на ощупь будто мраморную. Никакой нежности, бархата. Его кожа горела. Пылала как пламя и жгла ладони.
– И? Нравится? – кажется, я пялилась слишком долго. Пришлось покачать головой, свирепо взглянуть на Марата и получить в ответ тихий смех. Он улыбался, но продолжал заворожено рассматривать меня.
