В холодные зимние дни, когда все вокруг забылось и казалось мертвым, здесь жили люди, которые оставляли свои следы в обшарпанных стенах и грязных стеклах. Я шагнул на третий этаж — темнота была так густой, что кажется, если бы ты закрыл глаза, могло показаться, будто попал во тьму самой глубины океана....
Хотела ли я такого кровопролития? Нет. Но я желала одного, лишь бы это поскорее закончилось и меня увели в комнату. А потом я немного потреплю и вернусь к себе.
Но чем дольше шли торги, тем меньше рук. Наверное, сумма была большой. Я не заслуживала. Зажмурилась и упустила момент.
Двое. Их осталось двое. Старик. Я обреченно вздохнула. Это наихудший вариант. Я могла разглядеть его. Сухой, высокий, с длинными руками и костлявыми пальцами. Тонкие жесткие губы. И он улыбался, облизнув нижнюю губу. Мне стало дурно. Я не хотела, чтобы это был старик.
– Лимит, – вдруг тишину нарушил низкий баритон.
Воздух накалился до предела, и послышались приглушенные голоса. Перешептывания. Я открыла глаза и увидела смеющееся лицо Леди. Она ликовала. Она была права. За меня дали наивысшую сумму. Меня продали.
И если я не сошел с ума, то я не понимал, что со мной творилось.
Я дал Лимит. Назвал максимальную цену, которую выставил клуб за эту девочку.
Ее увидел в тот момент, когда ширма отодвинулась, и в зале стало темно. А вот сцена наоборот стала подсвечиваться, явив нам девственницу. Я бы рассмеялся, осознав, в какое дерьмо вляпался, но не мог выдавить из себя ни звука.
Неужели такие еще существовали? Я впился взглядом в сидевшую на стуле девушку и не мог поверить глазам. Наверное, в виски намешали какой-то херни, иначе не мог объяснить происходящее со мной.
Впервые реагировал так на девушку. Да вообще на женскую особь.
Худенькая, но с налитыми дерзко вздернутыми грудями. Длинные ножки, острые коленки. И какая-то полупрозрачная тряпочка прикрывала ее. Но разве можно скрыть ее тело под этим лоскутком? Нет, нельзя. Поэтому не только я мог рассмотреть ее тело. Изящное, тонкое. Такое, которое легко переломить.
В горле пересохло. Член дернулся.
И все из-за ее глаз. Чистые, ясные, они смотрели в зал. Распахнулись после того как свет ослепил ее на мгновение.
