В холодные зимние дни, когда все вокруг забылось и казалось мертвым, здесь жили люди, которые оставляли свои следы в обшарпанных стенах и грязных стеклах. Я шагнул на третий этаж — темнота была так густой, что кажется, если бы ты закрыл глаза, могло показаться, будто попал во тьму самой глубины океана....
»
За дверью послышались шаркающие шаги, и я знала, что там бродила моя соседка. Добрейшая женщина, Зинаида Ивановна. Бабушка – божий одуванчик. Да вот только в последнее время она все чаще начинала теряться, путаться и порой мне казалось, что она не понимала, что происходило вокруг.
Я поспешила открыть дверь и пустить ее на порог. С ней было приятно поболтать. Хоть кто-то здесь со мной разговаривал.
– Здравствуйте, – я улыбнулась, открывая дверь пошире.
Зинаида Ивановна закуталась в шаль. Она всегда ее носила, независимо от времени года.
– Здравствуй, Варечка, – прохрипела она, снимая резиновые шлепки. – Как у тебя дела? Я вот решила прогуляться. Ноги побаливают, на улицу не пошла.
– Хорошо, баба Зина. Все хорошо, – я улыбнулась, пододвигая ей стул. – Вот недавно с работы пришла. Сейчас поем и дальше пойду.
– Ох, Варечка, загоняешь ты себя. Побереги здоровье, а то потом будешь с такими же руками.
Она показала свои сухие ладони с кривыми пальцами.
– Да я так, не утруждаюсь уж сильно, – попыталась успокоить старушку.
Она кивнула. Не поверила, но не спорила. Никогда не спорила со мной, потому что понимала, что мы одинаковые. И если ее жизнь угасала, и она смирилась с тем, что однажды просто не проснется, и навряд ли в этот же день найдут ее тело, то моя жизнь только начиналась.
– Да, не перетрудись, – повторила она мои слова, рассматривая стену за спиной.
– Вам что-нибудь нужно? Я могу по пути вечером заскочить в магазин, молока или хлеба купить.
– Нет, Варечка. Сынок приедет. Обещал.
Я кивнула. Она всегда так говорила, но я по-прежнему покупала для нее продукты. Баба Зина отдавала мне часть своей маленькой пенсии на продукты и квартплату, потому что не доверяла себе.
