Автор
Май превращает город в весенний мозаичный ландшафт. Сабrina наслаждается красотой своего сада до того, как получает странный, но тревожный анонс — некий незнакомец видел ее одиночкой. Атмосфера книги создает ощущение невеселого подслушивания, когда героиня начинает сомневаться в безопасности своего повседневного мироздания и своих самых близких людей....
— Боже мой, — сказал он, — ты ведь совсем немного пьешь!
Когда они проходили по коридору, Инге пришлось держаться за него. Ее ноги так сильно болели, что ей хотелось реветь от боли. Что происходило с ее телом? Если ей когда-нибудь удастся освободиться, будет ли она вообще в состоянии ходить?
Самым ужасным было то, что у нее постоянно было ощущение, будто перед ней чужой человек. Ей казалось, что она вообще не знала этого мужчину. Инга искала что-нибудь родное в чертах своего мужа. Вот его нос, его рот, форма его головы… Все знакомое — и все же такое изменившееся! Возможно, все дело в его глазах.
Но несмотря на ее умоляющие протесты, Мариус, как всегда, беспощадно связал ее. Инге вдруг вспомнилось, как, спустя полгода после свадьбы, она тяжело заболела гриппом; как больше двух недель пролежала в постели с высокой температурой и чувствовала себя так плохо, что ей казалось, будто она умирает. Мариус тогда все время был с ней.
Порой у нее был такой жар, что она видела его лицо словно через завесу. А в моменты прозрения думала: ""Рядом с этим мужчиной со мной никогда ничто не случится. Никогда!""
И вот теперь этот же мужчина связывал ее руки и ноги бельевой веревкой и затягивал узлы с такой ужасной силой, что она вскрикивала.
— Ты делаешь мне больно, Мариус!
Он посмотрел на нее. Не было ли в его взгляде хоть тени жалости? Если она и была, то тут же исчезла.
— Ты не на моей стороне, — сказал Мариус. — К сожалению. Мне не остается ничего другого, как обращаться с тобой подобным образом.
А затем он покинул комнату. Инга слышала его шаги, удаляющиеся вверх по лестнице.
Несколько часов она не решалась что-либо предпринимать. Наконец Мариус все же выполнил свое обещание — пришел вниз и закрыл ставни. Но солнце все равно пекло так сильно, что раскалило комнату, как печь, и это уже невозможно было изменить.
