Автор
Май превращает город в весенний мозаичный ландшафт. Сабrina наслаждается красотой своего сада до того, как получает странный, но тревожный анонс — некий незнакомец видел ее одиночкой. Атмосфера книги создает ощущение невеселого подслушивания, когда героиня начинает сомневаться в безопасности своего повседневного мироздания и своих самых близких людей....
На мгновение Инга подумала о том, чтобы связать узлом простыни, образовав таким образом веревку для спуска, но она сомневалась в надежности такой конструкции. Кроме того, это означало бы оставить здесь Мариуса, а это показалось ей немыслимым.
— Полиция приедет, — прошептала она ему, — и тогда мы будем в безопасности.
Он попытался улыбнуться.
— Конечно. Тогда будем.
— Мариус, почему ты мне никогда ничего не рассказывал? — Еще задавая этот вопрос, Инга подумала, так ли важно выяснять это сейчас. И вообще что-либо выяснять.
— Не рассказывал? — переспросил Мариус.
— О твоем детстве. О твоих родителях. О том, что ты жил у приемных родителей. Почему я ничего об этом не знала?
Он не ответил.
""А могу ли я, собственно, быть уверенной в том, что это не он убил тех двух пожилых людей? Ему нужна помощь — это ясно. Но является ли он жестоким преступником? Как все это взаимосвязано? Когда я смогу узнать, кто он есть?""
Инга уже подумала, что ее муж заснул, когда он вдруг открыл глаза и произнес:
— Максимилиан.
Женщина кивнула.
— Он болен. Я могу лишь молиться, чтобы полиция приехала до того, как он совсем потеряет разум.
— Он хотел завершить мой кошмарный сон.
— Максимилиан? Что он хотел?
Мариусу тяжело было говорить, и его голос зазвучал нетерпеливо:
— Он знал… об этом. Он меня понял. Все… эти муки… он понял…
— Ты имеешь в виду муки твоего детства?
— Они… не прекращались. Никогда.
— Я понимаю.
Слабый кивок.
— Да.
— Это было запланировано, чтобы мы оказались здесь, не так ли? У Ребекки?
— Он… считал, что я должен с ней поговорить. Рассказать ей, как меня бросили в беде. Он сказал, что только так я смогу справиться со всем. Если… я обращусь к тем людям, которые… тогда были ответственны. — Мариус закашлял. Ему было очень трудно говорить. — Я… мне показалось это правильным. Я подумал, что в этом действительно могло быть мое спасение. Хотя… мне больше хотелось поговорить с той женщиной из учреждения по делам детей и подростков.
Инга лишь частично знала эту историю и могла только догадываться, что Мариус имел в виду.
— Ты просил ее о помощи? — спросила она. — Когда был ребенком? Но она даже твоего имени не знает.
