Автор
Май превращает город в весенний мозаичный ландшафт. Сабrina наслаждается красотой своего сада до того, как получает странный, но тревожный анонс — некий незнакомец видел ее одиночкой. Атмосфера книги создает ощущение невеселого подслушивания, когда героиня начинает сомневаться в безопасности своего повседневного мироздания и своих самых близких людей....
Когда кто-то взял ее за рукав, она попыталась, не глядя, вырваться, но затем знакомый голос произнес: ""Мадам!"", и она подняла глаза и взглянула на сильно загоревшее лицо Альберта, начальника порта.
Альберт с Феликсом были в некотором роде друзьями. Они различались в плане образования и воспитания, но их объединяло другое — страстная любовь к парусникам и всему, что было связано с водой и кораблями. Они могли часами сидеть и говорить о былых походах на яхте и пить при этом пастис[4], который Ребекка не любила. Она редко принимала участие в этих встречах, так как сама ничего не понимала в хождении под парусом, поэтому со своей стороны ничего не могла добавить в эти беседы, и у нее было такое ощущение, что она своим присутствием будет смущать этих двух мужчин, мешая им рассказывать друг другу дикие небылицы.
— Мадам, как приятно снова видеть вас! — сияя, сказал Альберт. Он говорил на провансальском диалекте, и Ребекка, как всегда, с трудом понимала его французский.
Женщина не собиралась объяснять ему, что она уже три четверти года только здесь и проживает, что ее дом в Германии продан и что она не собирается туда возвращаться. Ей не хотелось, чтобы этот человек начал навещать ее и перенес на нее свою дружбу с Феликсом."
"— Мне нужно присматривать за хозяйством, чтобы все было в порядке, — уклончиво ответила она, — а то весь участок одичает, да и в доме… нужно кое-что сделать.
— Если вам нужна помощь…
— Спасибо, я справляюсь. — Ребекка заметила, как недружелюбно это прозвучало, и добавила: — Это очень любезно, Альберт. Я обращусь к вам, если появится проблема.
Друг ее мужа вздохнул.
— Я так любил его, месье Брандта… Хороший был малый. А в парусном спорте действительно много понимал. Был по-настоящему замечательным человеком.
— Да, — натянуто проговорила Ребекка, и между ними пролегло неловкое молчание, в то время как вокруг них продолжала бушевать пляжная жизнь — по-прежнему громко и оживленно.
— А что же будет с ""Либель""? — спросил через некоторое время Альберт. — Я, конечно же, и дальше буду ухаживать за ней, только немного жаль, что никто больше на ней не плавает. Такая красивая яхта! Да и вы платите приличную сумму за ее стоянку, и…
— Вы на что-то намекаете? — спросила Ребекка.
Ее собеседник протестующе поднял обе руки.
— Боже упаси! Я просто имею в виду… Меня волнует судно.
