Автор
В кафе, окружённых доброжелателями и улыбками родственников, мы погружаются в эмоциональную атmosферу. Здесь царит дружественная обстановка — дорогие, богатые интерьеры делают всё еще больше значимым. Я горжусь Машуней, уверенной и красивой девочкой, как она растёт перед глазами....
Но правила есть правила, если ты дочь босса – отвечай за него и его поступки.
– Разве дети и внуки должны отвечать за родителей? – спрашиваю срывающимся от волнения голосом.
– Нет. Но по факту отвечают.
– Меня выпустят. Это недоразумение, – твержу упрямо.
– Выпустят, если батя твой любит тебя больше денег, – подмечает Аня. – Скорее всего, у них на это расчет. Мезенцев точно знает, что Угрюмый не стал бы выдавать тайну дочери, значит, он надеется надавить на Угрюмого. Для этого закрыл тебя здесь. Не удивлюсь, если с тобой начнут происходить неприятные вещи!.
– Что??? – громко вскрикиваю. Бросаюсь к дверям.
– Выпустите. Умоляю! – барабаню по двери ногами и кулаками. Прошу сквозь слезы. – Пожалуйста, позвоните майору Седому, скажите, что нас с его сыночком здесь держат, он нас вызволит. Заберет отсюда.
– Кто заберет? – маленькое окошко в двери открывается, заглядывает охранница.
– Майор Седой, мой бывший муж.
– Неположено.
– Позвоните ему, умоляю! У меня же есть право на один звонок.
– Правда? – усмехается женщина в форме. – Имя, фамилия твоего мужа-майора? – в голосе усмешка, но я не реагирую, потому что от шока ничего не понимаю. Я так сильно боюсь находиться здесь. Безумно боюсь, что моему малышу причинят зло и боль, что хочу поскорее убраться отсюда.
Неожиданно до меня доходит, что я не знаю настоящее имя и фамилию спецагента. Под прикрытием он носил кличку Седой. А женился на мне по фальшивому паспорту, под именем Седов Мирон.
– Не шуми больше, иначе накажу! – окошко с лязгом закрывается, и я бреду обратно к столу.
– Говоришь, сынок у тебя от майора? – спрашивает гневно Вета и не дает мне сесть, бросает на мое место книгу.
Бегло пробегаю затравленным взглядом по лицам отпетых зэчек, понимаю, что только что нажила себе врагов.
Отнекиваться и врать, что я наврала охранницам смысла нет.
– Да, – выдыхаю уверенно.
– А знаешь, девочка, ложись-ка ты на верхней шконке! Анька, занимай обратно свое место.
– Я не могу, меня тошнит, – шепчу дрожащими губами.
– Твои проблемы. Не надо было под мента ложиться!
Неожиданно настроение в камере меняется с дружеского на вражеское, и я понимаю, что придется нелегко.
Но рассказывать, как было все на самом деле настроения нет.
