И если посчитал, что не стоит иметь дело с людьми, подобными Тоби, то… Тоби почувствовал, как внутренности скрутило тошнотой.
– Пойду пройдусь, – выдавил он, не глядя на Элис.
Он брел по Вайн-стрит и Гауэр-стрит, мимо зданий самых известных американских киностудий: «Коламбия пикчерз», «РКО», «Парамаунт». Все ворота были наглухо закрыты. Потом Тоби свернул на Голливудский бульвар и, подняв глаза, увидел на холме огромную, словно издевательски подмигивающую вывеску: «Голливудлэнд» – «Страна Голливуд».
Не существовало такой страны, было только бредовое состояние ума, идиотская нелепая мечта, втягивающая сотни в общем-то нормальных людей в водоворот безумных попыток стать кинозвездами, добиться мировой славы. Само слово «Голливуд» стало магнитом, символом волшебной земли, где чудеса становятся явью, ловушкой, соблазнявшей несчастных несбыточными обещаниями, песней сирены об исполнившихся надеждах, и затем безжалостно их уничтожавшей.
Всю эту долгую ночь бродил Тоби по улицам, пытаясь решить, что же теперь делать и как жить дальше.
Вера в себя была теперь необратимо разрушена, он считал себя бездарным и ни к чему не пригодным. Всю свою жизнь Тоби стремился только к одному – стать актером, развлекать людей, доставлять им радость, и вот теперь надежды развеялись как дым – осталась только унылая скучная жизнь, тупая бессмысленная работа, клетка, в которой он обречен просидеть до конца дней своих. Ничтожество, никому не известное ничтожество.
Ни один человек не будет знать о его существовании. Тоби подумал о бесконечной череде серых дней, прожитых в горьком одиночестве, десятках безликих, безымянных городов, людях, аплодировавших ему, смеявшихся над ним и вместе с ним, любивших и презиравших его. И зарыдал, оплакивая прошлое и будущее. А еще – собственную смерть, потому что в этот вечер он умер.
На рассвете Тоби возвратился в белое, чистенько оштукатуренное бунгало, в котором жил вместе с Элис, вошел в спальню и остановился у постели, глядя на спящую женщину.
Он надеялся, что она станет волшебным ключом, открывающим дверь в королевство грез. Значит, все зря. Нужно уходить. Но куда? Тоби не знал. Ему было уже почти двадцать семь, а будущее? Все кончено. Все.
Совершенно обессиленный, Тоби повалился на диван и закрыл глаза, прислушиваясь к звукам пробуждающегося города. Утренние шумы во всех городах одинаковы, и он вспомнил о Детройте. Мама.