Несмотря на тупую боль, я медленно приходила в себя от упавшего сна. В этот момент меня охватил новый страх: некая незнакомка стащила со столика то, что я использовала для головы. Окружающая атмосфера вызывала чувство дрогнувшей тревоги и неуверенности, словно я внезапно окунулась в другую жизнь, которую недавно только начинала осваивать сама....
Своим людям Фустов представил меня, как важную свидетельницу, к которой следует относиться с почтением. Должна заметить, что немногие обрадовались этой новости, да и мне сделалось неловко. Фустову же как будто было все равно, кто и что о его решениях думает. Времени, что мы шли к парадной, мне хватило для осознания, что подчиненные жандармы относятся к нему, скорее, настороженно и с оттенком недоверия, чем как к уважаемому патрону. О причинах оставалось лишь гадать…
Один из унтер-офицеров, впрочем, был со мною чрезмерно галантен и, завел разговор, пока его патрон отвернулся:
— Подумать только, я ведь при господине Фустове канцелярией заведую, а показания такой прелестной свидетельницы упустил.
В довершение всего галантный (а, скорее, просто любопытный) унтер-офицер в лихо сдвинутой на бок фуражке протянул мне сорванный с чьей-то клумбы желтый георгин.
— Madame, - поправила я. Но цветок приняла.
— Ерохин! - Договорить не дали: Фустов, окинув нас, беседующих, неприязненным взглядом, подозвал подчиненного к себе.
Впрочем, мы уже поднимались в указанную квартиру.
Любовницей Харитонова была дама неопределенного возраста с ярко накрашенными губами и фиолетовым синяком у глаза. Простоволосая, босая и одетая лишь в нижнюю рубашку.
— Ушел он, ирод проклятый! Богом клянусь, ушел! – дрожала она губами и заламывала руки, не сводя с Фустова умоляющего взгляда. - Да и век не видела бы его, ирода, всю душу мне истрепал… Зачем же мне врать-то, ваше высокоблагородие?!
Врать ей и правда как будто незачем.
"Я поежилась – все-таки до чего же холодно! И тогда мне показалось странным, что, хотя ни печи, ни голландки, ни даже утермарковской[27] чугунной печки в комнате не имелось – дымоход тянулся по потолку и выходил в форточку.
Тот понял.
