В зимней академии Крылатых, где нет ничего лишнего, романтика взаимодействует с холодом. Лорд Ректор не скромничал: новый год будет ярким и необычным, а зимняя экзаменация станет настоящей ночью коктейлей и танцев. Это шанс для всех — как студентов, так вообще новогодних забав в академии!...
Чтобы не смутиться еще сильнее, повернулась спиной, перекинув длинные светлые пряди на грудь. Надо же, шелк и золото. Чтобы добиться такого эффекта в лучших салонах красоты, нужно прежде душу заложить.
Минуту муж сосредоточенно пытался распутать узлы, потом терпение отказало ему. Послышался треск рвущейся ткани и частые удары об пол посыпавшегося жемчуга. Эх, такую красоту испортил!
Лиф платья ослаб. Теперь уже ничто не мешало снять его. Я медленно высвободила руки из узких рукавов, стараясь не задеть браслетами вышивку, спустила тяжелую материю по бедрам и переступила через нее, оставшись в одной тонкой рубашке.
Отражение в зеркале придало уверенности, и я с готовностью и предвкушением взглянула на супруга. Он отчего-то не разделял моего энтузиазма, судорожно сглотнул и отвернулся, бросив:
— Ступайте на кровать, миледи!
Глава 6–4
Никакой романтики! Командует еще! Я одному мужу уже позволила собой помыкать, больше ошибки не допущу, если выживу…
Тяжко вздохнув, поплелась к застеленному пушистым мехом ложу.
Тишина вокруг внезапно сгустилась, заставив меня мельком взглянуть на супруга. Светлость застыл, не в силах отвести от меня глаз.
— Что? — спросила, намереваясь вывести мужчину из транса. Транс нам не нужен, мне консуммацию обещали.
Отмер. Даже начал расстегивать камзол, сняв предварительно тяжелую, золотую цепь.
О, да-а-а-а-а… Добавим азарта, или, как советуют земные журналы для женщин, побуждать мужчину к действию.
Тихо охнув, я отбросила чулки и попыталась заползти на высокое ложе. Рубашка сбилась почти до ягодиц, а никаких трусиков под ней почему-то не было. Кризис легкой промышленности у них, что ли?
Но сейчас не это меня волновало.
Послышалось рычание. Светлость откинул камзол, стянул через голову белоснежную рубашку и с грацией хищника ринулся ко мне, сверкая обнаженным торсом. Теперь уже судорожно сглатывать пришлось мне. Руки так и тянулись сами потрогать открывшееся взору великолепие.
