Автор
В мире, где молчание может быть опаснее любого слова, молодой адвокат оказывается в центре загадочного скандала. Скромная жизнь офицера закипает после незапланированной встречи с секретным министром, ставшей отправной точкой для неотвратимого расследования. Вскоре стало ясно, что молчание – не просто оружие, а ключ к обнаружению правды в этой таинственной истории....
Он вынудил брата отпустить чету в поместье и запретил аристократам появляться у них, чтобы не вредить и без того нездоровой Лив, все силы которой уходили на вынашивание ребенка.
Если бы она стала его женой, он бы ни за что не допустил настолько скоропалительной беременности. Берег бы ее еще несколько лет как минимум.
Эти воспоминания будто содрали с него кожу. Костяная чернильница на столе полыхала фиолетовым пламенем.
Потом князь встречался с Лив еще пару раз на больших приемах. Она держалась отстраненно, не поднимала на него глаз.
Однако выводы для себя Родерик сделал. Хотя любовь умерла, ненависть не родилась. Чтобы не угрызаться чувством вины, — других мотивов он не видел, — Конрад продолжал следить за сводками консилиума, наблюдавшего Лив. Поэтому ему удалось своевременно отправить ее в Латрок.
Иногда он забывал о том, чувства вообще были, и воспринимал это как затяжную игру против Стефана.
Вот только между ним и Стефом имелось одно важное отличие. Он следил за Лив не для того, чтобы воспользоваться ею самому. Король ее не получит, и точка. Оливия натерпелась от них достаточно и заслужила право на свою любимую глушь.
Получив наводку, Родерик в этот раз не взял на раздумья и часа. Он приехал на виллу, закрыл графу рот заклятием немоты и вместо него произнес слова пари.
Щелчком пальцев князь потушил чернильницу. Оливия преступно хороша. Исчезли почти детские щечки и очаровательный румянец.
"Когда она днем коснулась его потоков, все в нем затрепетало от узнавания. А когда, дразня, немного спутала их, он чуть не накинулся на нее в присутствии Греты. Давным-давно в процессе обучения он постарался втолковать девушке, что так делать не стоит, но не объяснил почему. Постеснялся. И сейчас ничто не мешало ему это сделать.
