Какой же я дурак? Мама дорогая! Разве может беззащитная беременная женщина остаться один на один с чудовищем? С мрачным и вероломным.
— Выходит, я вовремя подоспел? — улыбаюсь натужно, хотя больше всего мне хочется открутить эту красивую голову и нашлепать по голой попе.
— Конечно, — кивает радостно Линара и спрашивает обеспокоенно. — А если он помрет, Сережа?
— Кто? Шмелев? Туда ему и дорога! — восклицаю раздраженно.
— Мне кажется, я его отравила, — всхлипывает она. — Терпеть не могу насилие. И никому не желаю смерти. Даже Федору Ильичу.
— Он тебя обижал? — рыкаю, вскидываясь. И аж свирепею от ярости.
— Нет, — мотает головой Линара. — Лапал только. Грозился посадить под замок и признать своим нашего ребенка.
— Урод, — мычу, стараясь сдержаться. — При встрече все зубы выбью.
— Ты хочешь с ним повидаться? — спрашивает изумленно. И даже бледнеет от страха.
— Мне нужно выбить из него это чертово расторжение брака.
— Он не даст, Сережа…
— Это мы еще посмотрим, малыш.
Раннее утро. Я просыпаюсь от криков на перроне.
Чтоб вам всем провалиться! — думаю, натягивая на плечи одеяло. Даже выглянуть в окно не хочется. Какая разница, кто с кем базарит! Главное, разбудили, суки.
Поезд трогается, увозя меня прочь от глупых разборок. Закрываю глаза, намереваясь еще поспать.
— Ты спишь, Аполла? — тянусь к жене. Провожу рукой по постели, собираясь прижать к себе малышку и подремать хотя бы до Перми. Двигаю ладонью по смятой простыне и не сразу понимаю очевидный факт. Жены рядом нет. Как безумный подрываюсь с места и, ворвавшись в открытую дверь санузла, ошарашенно глазею на узкую душевую кабину, раковину и унитаз. Шагнув обратно в купе, рывком открываю встроенный шкаф, где в полном одиночестве болтается моя красная куртка.
Сбежала, твою мать! Ушла… Куда? Зачем?
Мысли безумным роем бьются в башке. Аж звон в ушах стоит.
Отворяю дверь в коридор и чуть не сбиваю с ног какую-то даму. Бурча ругательства, захлопываю дверь. В труселях далеко не убежишь. Поспешно натянув штаны и толстовку, несусь к проводнице. Эта стерва, которой я заплатил сразу, как только сели в поезд, пьет чай с плюшками и о чем-то трындит по телефону.
— Ира, — окликаю ее негодующе. И когда женщина поворачивается, смотрю на нее изумленно. Вместо возрастной немного испитой бабы в купе проводника сейчас сидит милое создание с голубыми глазами.
— Вы из какого купе? — спрашивает требовательно. — Из второго?
— Да, — киваю, ощупывая взглядом фигуру.
