Ловлю любопытные взгляды охраны и недовольный кавалера — Юрика.
«Позыркай тут у меня», — мысленно отрезаю я, давая понять всем и каждому, что эта женщина моя. Все тут мое. Сын! Линара! Дом! И лес до самого ручья. Чужого не возьму, но и своего не отдам.
Подбегают собаки и в изумлении рассматривают изменившуюся фигуру хозяина.
«Что это там у тебя? Нам интересно!»
Сажусь рядом на корточки и, чуть потянув вниз змейку, показываю Марка ротвейлерам.
— Охранять! Всегда охранять, — велю, дав понюхать самый важный объект на территории. А затем, поднявшись на ноги, неожиданно киваю на Линару.
Она вздрагивает и испуганно тянется ко мне, когда два огромных пса прижимают к ее коленкам кожаные носы.
— Своя, — ощерившись, бросаю я собакам. — Линара своя!
Те послушно смотрят на меня, вдыхают запах, от которого у меня едет крыша, и преспокойно трусят вперед по дорожке. А я иду рядом с самой красивой женщиной и вместо того, чтобы наслаждаться ее обществом и развлекать светской беседой, лихорадочно думаю, как обезопасить их с Марком.
— Как же красиво! — дергает меня за рукав Линара. — Посмотрите! То есть… посмотри.
Отвлекаюсь от размышлений. Задираю голову, стараясь разглядеть голубое небо, сбоку покрытое желтой дымкой. Затаив дыхание, смотрю на макушки деревьев, устремившиеся ввысь, на березки, вытянувшиеся по струнке вдоль дорожки. А за ними стоят припорошенные снежком елки и чуть поодаль, за небольшой лужайкой, высятся сосны, вонзая корабельные стволы высоко в небо.
— Ой, гляди! — радостно вздыхает Линара. — Подснежники, Сережа! Самые настоящие подснежники!
А я смотрю в ее восторженное личико и сам не верю, что такие женщины бывают. Или только мне одному раньше попадались пресыщенные жизнью стервы?
— Сорвать? — спрашиваю, словно заправский Жихарь, и тут же разочарованно развожу руками. — Марк дрыхнет. Боюсь разбудить. Хочешь, попрошу охрану тебя проводить к проталине? — киваю на пацанов, плетущихся сзади.
— Пусть растут, — деланно вздыхает Линара. — А мы завтра придем, еще на них посмотрим. Ладно?
— Ну конечно, — улыбаюсь я и тут же бросаю короткий взгляд на собак. Мои храбрые псы остановились и к чему-то прислушиваются. Аж напряглись оба. Ох, не к добру это!
— Сулейман, — зову я помощника. — А ну-ка, глянь, что там за пригорком. Только аккуратно. И ружье сними с предохранителя, слышишь?
Славка щелкает затвором и осторожно поднимается на невысокий холмик, по которому пролегает протоптанная в снегу дорожка. Еще несколько дней, и тут все развезет.
