— Спасибо за пиво, Виталь, мне его очень не хватало.
— Не за что. — Семенов поднялся. — Ладно, мне задача ясна. Ты Михалычу скажешь о деле? Дело-то не наше. Забрали себе, но что Михалыч скажет…
— Если только он сам спросит, а так пока не стану говорить, ему и без этого забот хватает. Хочу вначале как можно больше фактов собрать. Тут вот еще какая штука: примерно часа за два до смерти убиенный позвонил менеджеру Лепехиной и попросил ее зайти к нему на склад. Дескать, нужно посоветоваться, он якобы «кое-кого увидел».
— Нет, не зашла. — Виктор вздохнул. — Замоталась, день был очень насыщенный, девчонку разрывали на части, и вспомнила о звонке только тогда, когда труп кладовщика лежал на носилках. Тут уж она себя в полной мере обвинила: если бы не забыла и зашла, то Недзвецкий был бы жив, а так он мертв, и получается, именно она во всем виновата и все в таком духе.
— Может, и так. — Семенов отхлебнул пива. — А может, было бы два трупа вместо одного.
— Ясно одно: кого-то кладовщик увидел, и этот человек не должен был находиться в магазине. — Виктор хмурится. — По отзывам, человек он был довольно мягкий, и его решительности хватало только на то, чтобы в складе был идеальный порядок. Тут он вел себя как Наполеон на поле боя. Но в остальном он был закрытым и испытывал сложности в общении с людьми вне привычной обстановки. Так что даже если он кого-то увидел, то не подошел и не спросил: а что ты тут, друг ситный, делаешь? Такое не в его характере. Но он позвонил своей подруге Анюте и позвал к себе, чтобы посоветоваться, как быть.
— Это для нас с тобой глупо, но не для него, — Виктор покачал головой. — Все люди разные. Другое дело, что данная история указывает на то, что убил кладовщика тот, кого он увидел, но это не согласуется с очевидностью того, что убийство готовили заранее. Ладно, оставим это пока, все равно ответа нет. А мне еще к Михалычу идти…
Генерала Бережного его подчиненные между собой называли Михалычем. В этом было и уважение, и симпатия, потому что именно генерал задавал общий тон в отделе. А его беспощадность к нечистым на руку сотрудникам, равно как и к любителям свободно обращаться с уликами, или к тем, кто в отношениях с задержанными пускал в ход кулаки, была общеизвестна.
— Ну, тоже верно. Ладно, я пойду к себе. Если что — на телефоне.
Семенов открыл дверь и буквально столкнулся с тощим высоким парнем.
— О, Геныч, привет! — расплылся в улыбке Семенов. — Сто лет не виделись!
— Так ты ж последние шашлыки пропустил.
