Автор
Мир вокруг меня распадался, но я продолжала жить, увязшись в мраке собственных мыслей и желаний. Я стала тенью самой себе, оглушительно осознавая свою никчёмность и ненужность. Но даже такую жизнь я любила, надеясь на чудо, когда он вернёт меня обратно.
Ты шокирована? Не хочешь спросить почему?
— Нет.
Ответила я и опять отвернулась к окну…
— Правильно ведь причина не имеет значения для такого тяжкого преступления, верно?
— Зачем вы мне это рассказали?
— Хотел, чтоб ты знала какое я чудовище и не питала никаких иллюзий.
Да, он никогда не оставлял возможности помечтать, никогда не оставлял ничего светлого и прекрасного. Все и всегда предельно ясно и цинично насколько это возможно.
— А разве для вас имеет значение питаю я иллюзии или нет?
— Я еще не решил имеет ли.
Продолжает смотреть куда-то вперед и сжимает трость пальцами. Я ничего не спрашивала. Я не хотела ничего знать. Не хотела снова возвращаться мыслями в то жуткое прошлое, в ту боль, что пережила из-за него, в ту агонию. Я здесь не за этим. И я все еще не знаю зачем… ради чего рву себе душу и хожу по лезвию бритвы.
— Все еще хочешь, чтоб твой ребенок играл со мной в шахматы?
— Ну вы для нас не опасны. Вы ведь меня не любите.
Попыталась пошутить, но он даже не рассмеялся.
— У меня есть для тебя подарок.
— Какой? — спросила, не удержалась.
Эта глупая и восторженная девочка все еще не сдохла внутри меня.
— В духе Монстра. Ничего особенного и романтичного. Но я все же думаю ты оценишь.
Мы подъехали к дому, и я собралась уйти во флигель, но Захар меня окликнул.
— А подарок? Пойдем посмотришь, что у меня есть для тебя. Не думаю, что понравится, но он весьма ценный… Можно сказать я подарил тебе еще одну жизнь.
Это было и любопытство, и какое-то ощущение полного опустошения после посещения кладбища. Я не понимала, что именно чувствую. Он признался одновременно и в любви, и в том, что убил меня… Убил и меня для него больше нет. Есть угрызения совести, есть отчаяние и муки, но по НЕЙ. По той, кто осталась в его мыслях, в прошлом… А я живая вряд ли смогу занять место себя же в прошлом. И признаться страшно… Я совсем его не знаю, он настолько непредсказуем, что моментами мне кажется он и правда закован в непроницаемую броню из льда.
Я шла следом за Барским и за его охранником. Мы обошли дом с другой стороны и Захар кивнул на дверь одного из складов. Когда ее открыли я от удивления прижала руки ко рту.
На пластиковом стуле сидел связанный скотчем Тимур. Заросший, с вшивенькой бородкой в три волосины на подбородке. Он уронил голову на грудь, слипшаяся челка упала ему на лицо, измазанное засохшей кровью.
— Узнаешь? Искал тебя.
