Автор
Мир вокруг меня распадался, но я продолжала жить, увязшись в мраке собственных мыслей и желаний. Я стала тенью самой себе, оглушительно осознавая свою никчёмность и ненужность. Но даже такую жизнь я любила, надеясь на чудо, когда он вернёт меня обратно.
Свой двор, свое небольшое хозяйство. Жилось им не плохо и не хорошо. Как всем жилось. Не жаловались.
Гриши не стало и тоска на Устинью навалилась. Жизнь стала унылой, бесцветной. Пожалела, что дите не взяла с детдома, когда помоложе была. Не так горестно и одиноко было б теперь. Какое-то время даже впроголодь жить пришлось, пока мода на естественную медицину и роды не вернулась в народ и повалили паломники по деревенькам лекарей и целителей искать. Рожать в поле и в кустах, пить травки-муравки. Только настоящих целителей единицы и те свой дар не афишируют и денег за него не берут.
"Кто к Устинье только не приезжал и маститые всякие и преступники, и потаскухи да праведницы на аборт бегали. Чтоб не узнал никто. От последнего она всегда отказывалась. И дело не в грехе на душу, какого греха она только на нее не брала, а в том, что не ей решать кому умирать. И абортниц не любила. Неприятно ей было женщины касаться, что дитя свое решила умертвить.
Устинья жизнь сохранить пыталась. Боролась со смертью. Нравилось ей в поединок вступать и побеждать. А вот дары костлявой приятельнице приносить не любила. Если и случалось, что не справлялась, то всегда болела потом. Свое поражение лично переживала и очень тяжело.
Утро выдалось холодным, с росой по колено. Сырость после дождя до костей пробирает. Но Устинья никогда свои планы не меняла. Встала, курей покормила, корову подоила и в лесополосу по ягоды и по коренья пошла. Любила она утро любое. Хоть летом, хоть зимой. Утром природа возрождается, тот сна встает.
