Автор
Мир вокруг меня распадался, но я продолжала жить, увязшись в мраке собственных мыслей и желаний. Я стала тенью самой себе, оглушительно осознавая свою никчёмность и ненужность. Но даже такую жизнь я любила, надеясь на чудо, когда он вернёт меня обратно.
Так что перестаньте мне тыкать деньги, а отдайте ребенка на другой кружок.
Я развернулась, чтобы уйти и услышала вдогонку.
— Сучка ты рыжая! Ничего и на тебя управа найдется! Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому."
"Ускорила шаг не обращая внимание, я б могла ей и патлы за это повыдергать, но нельзя. Работы у меня больше нет. Только кружок этот при школе и то там копейки, но хоть что-то. Те деньги, что у меня были, давно закончились. А на шее у бабы Усти сидеть как-то не особо хотелось. Она конечно твердила, что нам всегг хватает, но нам не хватало.
Пять лет прошло. ПЯТЬ ЧЕРТОВЫХ ЛЕТ! А я не забыла. А я сама не своя и своей никогда не стану. Да и как стать если живое напоминание бегает, настолько похожее на отца, что иногда хочется обнять и рыдать без остановки.
— Эй, Татьяна! — окликнул Евгений Анатольевич, — Погодь! Куда торопишься!
— На электричку опоздаю, следующая через два часа, а меня сын ждет.
Завуч школы догнал, поравнялся со мной. Худой, высокий мужчина, хромающий на одну ногу. Евгений Анатольевич Кут. Его так и называли все Кутом.
— Ты с Андроновой не ругайся. У нее муж ты сама знаешь кто.
— Кто? Мэр вашего Мухосранска?
Встречалась я с мэрами, ваш по сравнению с одним их них агнец божий.
— Строптивая ты девка, Танька. Ох строптивая. У нас таких не любят. Ты чего упрямишься не берешь дочку ее?
— Потому что бездарная она. Ноги у нее косолапые. Но дело даже не в этом. Не нравятся ей танцы. Не хочет учить их. Мать насильно ее водит, а девочка мечтает плаваньем заниматься. Синхронным. У нее в телефоне фотки русалок и пловчих.
Она плие не может сделать.
