Автор
Мир вокруг меня распадался, но я продолжала жить, увязшись в мраке собственных мыслей и желаний. Я стала тенью самой себе, оглушительно осознавая свою никчёмность и ненужность. Но даже такую жизнь я любила, надеясь на чудо, когда он вернёт меня обратно.
Ты проголодался?
— Смотри, мам? Я нарисовал…
Протянул мне лист бумаги, а на нем человек с вытянутыми вперед руками с палкой на тропинке стоит.
— Это кто?
— Бабайка. Он хотел всех побить.
— Бабайка?
Сын кивнул, и темная челка упала на лобик. А я еще раз внимательно посмотрела на рисунок. И внутри что-то болезненно кольнуло узнаванием.
— А где ты видел бабайку?
Он протянул руку и показал на дом и мне вдруг стало не по себе… Это он Захара так назвал. Видел, наверное, как тот утром выходил вниз. Я отложила рисунок на пол.
— Это не бабайка — это хозяин дома. Он просто слепой. Не видит ничего и поэтому ходит с тростью. Она помогает ему не упасть."
"— Совсем не видит? Вот так?
Малыш закрыл глаза руками, а я убрала его ладошки.
— Да, совсем не видит. И очень некрасиво называть его бабайка.
— Я не буду.
— Вот и хорошо. Ты ж мой сладкий волчонок. Соскучился по маме?
Впилась в его тельце, заваливая на пол и кусая за живот под веселое повизгивание. Пока не услышала стук в дверь. Мы тут же замолчали.
— Открыто.
Показалось лицо Раисы, а потом и она сама. Втиснулась в приоткрытую дверь с пакетом.
— Я тут печенье принесла с кухни. Для малыша.
Когда-то я б назвала ее старой грымзой в очках и жирной задницей, а сейчас она мне казалась по-домашнему мягкой и какой-то уютной что ли. Устинья и моя жизнь в деревне полностью изменили мое отношение к людям. Она меня изменила. И охватила тоска по пожилой женщине, которая отнеслась ко мне как к родной. Надо в свой выходной поехать туда и постараться с ней встретиться.
— Не помешала? Я тут к тебе хорошей новостью и с предложением.
С хорошей? Неужели я реально слышу это? Кажется, хорошие новости совсем не про меня.
— Ты остаёшься у нас работать. Он… он сам мне сказал это.
— Что?
Я не верила своим ушам. Остаться? После того как наорал на меня? Я была уверена, что сегодня это будет первый и последний день.
— Да. Сказал, чтоб завтрак ему приносила только ты. Так что остаешься, девочка. И я скажу тебе, что это победа. Такого еще не было.
Она вошла в комнату и протянула печенье Грише, но он никогда не брал ничего у чужих и тогда она положила перед ним на стол и снова ко мне повернулась:
— С ребенком особо не навозишься.
