Автор
Мир вокруг меня распадался, но я продолжала жить, увязшись в мраке собственных мыслей и желаний. Я стала тенью самой себе, оглушительно осознавая свою никчёмность и ненужность. Но даже такую жизнь я любила, надеясь на чудо, когда он вернёт меня обратно.
— Ты! Ты всегда таким был… всегда все только для себя! Всегда чужой нам! И знаешь… с тех пор как тебя нет с нами ничего не изменилось!
— Конечно ничего не изменилось. Вы все так же приходите ко мне только когда вам что-то нужно. Последний раз ты была здесь три месяца назад. Приходила за деньгами откупиться после того как наехала на пешеходном переходе на мужчину и чудом его не убила.
— И ты… ты не дал денег!
— Конечно не дал. Ты получила деньги от. от этого маминого самца, а ко мне пришла за добавкой на личные расходы.
— Как же я тебя ненавижу!
— Я переживу."
"— Я больше никогда сюда не приду! Ты мне не отец!
— Ну если тебе нравится так считать, то ты в своем праве.
Она выскочила с кабинета, и я услышала, как застучали ее каблуки по ступеням. А мне безумно захотелось ее догнать и оттаскать за патлы. Сучка! Как была тварью, так и осталась. И сейчас говорить ЕМУ все это, когда он и так одинок и … и болен? Нет, не болен, а сидит в своей тьме совершенно никому не нужный — это так мерзко! Я вышла из комнаты и постучала в кабинет.
— Входи.
Зашла и остановилась на пороге. Барский сидит за столом и смотрит куда-то перед собой. Его челюсти крепко сжаты, а взгляд из-под нахмуренных бровей направлен как всегда куда-то вне моего понимания и желание обхватить его шею руками, прижать к себе его голову, перебрать руками седоватые волосы, свело скулы. Я поставила поднос на стол и посмотрела на экран. Барский писал слова и несколько раз ошибся с буквой…
— Можно посчитать точки…
— Что?
— Можно посчитать точки на клавиатуре.
Не ответил мне, но пальцы потрогали клавиши.
— Откуда ты знаешь?
— Тоже учу.
— Зачем?
Резко поднял голову, а я хотела убрать руку со стола, но он вдруг резко схватил меня за запястье. Это было неожиданно и мучительно приятно. Его пальцы на моей коже. У меня даже голова закружилась, но он выпустил мою руку так же резко, как и сжал.
— Зачем я спросил?
— Стало интересно…
— Любопытство — это порок и за него можно поплатиться.
Сказал незлобно, но в тоже время вызывая ворох мурашек по коже. Я стала ему не интересна. Он захлопнул крышку ноутбука и жестом показал мне уйти. Наверное, это разозлило больше всего. Больше его ярости, вспышек гнева и даже удара тростью от которого все еще побаливал синяк на руке.
— Любопытство намного лучше бессильной апатии.
Он не отреагировал. Даже на этот укол с моей стороны. Словно пребывал в какой-то прострации.
