Антон Тарасович обладал богатым воображением и, чем ближе был час схватки, тем подробнее он представлял свой хладный труп, лежащий на палубе в луже быстро подсыхающей крови. Представленное зрелище было ужасным, Базилевич явно испытывал приступы клаустрофобии и непреодолимое желание выскочить из сумрака сорокафутовика, в котором для всех них отведено всего несколько метров свободного пространства, и с криками рвануть по палубе к трапу и спасительному берегу. Останавливало его то, что сидел он не рядом с дверью и еще – присутствие где-то на корабле Конго и Рашида, которых он боялся больше смерти. И, в общем-то, правильно боялся.
Последний джип загрузили на борт, когда красный диск солнца только выполз из-за горизонта, а когда край его стал ослепительно белым, матросы уже бегали вдоль борта, отдавая концы. Температура в контейнере мгновенно повысилась, и Сергеев поблагодарил провидение за то, что у них была возможность снять неопреновые костюмы и надеть обычную одежду – рубаха на нем стала мокрой за несколько секунд. Все принялись обильно потеть, заполняя загустевший воздух запахом выделений, и даже железный, привычный ко всему Исмаил покрылся испариной и задышал тяжелее. Корпус сухогруза начал вибрировать, заработали дизеля, проворачивая валы, винты взбили воду, и корабль отвалил от пирса. Сергеев приник к неплотно прикрытым воротам.
У фальшборта появился Рашид Мамедович, одетый уже не в военную форму, а вполне мирно, можно сказать, по-пляжному – жирный затылок нависал над воротником желтой гавайки несколькими складками. Лысину прикрывала соломенная шляпа – один в один такая, как у Голдфингера в старом фильме про Бонда. У Сергеева сильно зачесался указательный палец. Очень сильно. В принципе, можно было и выстрелить, будь судно подальше от берега. Но в порту, у самой причальной стенки… Служба безопасности была многочисленна, и притом не очень профессиональна. Зачем создавать себе проблемы?
Умка убрал руку со спуска своей винтовки и поймал взгляд Аль-Фахри. Столкнувшись с Михаилом глазами, араб усмехнулся и сделал вид, что совершенно не интересуется происходящим.
Полоса бурлящей воды между пирсом и бортом судна становилась все шире, «Тень Земли» потихоньку отваливала, направляя форштевень в сторону выхода из залива.
