Его кличка – Конго. Как его зовут в действительности, я не знаю.
Сухогруз загудел, проходя буи у входа в порт, и от густого, мощного звука контейнер наполнился зудящей вибрацией. Базилевич даже вздрогнул от неожиданности.
В руках у Исмаила появился передающий блок от радиомаркера, такими оснащали аварийные плавучие маяки, сбрасываемые с вертолета на воду в место катастрофы. Негр клацнул тумблером и попросил Сергеева: «Подсади!». Тот подставил руки, и пират легко, опершись на них, на мгновение завис в позе баскетболиста в прыжке и через щель у верхней кромки ворот выставил модуль на крышу контейнера.
– Ну, вот и все, – сказал он, спрыгнув на пол. – Ты веришь в Бога, капитан Санин?
Сергеев на мгновение замешкался с ответом, и тут же Исмаил взмахнул рукой.
– Не отвечай. Не надо. Перед боем молятся даже те, кто не верит. Аллах выслушает всех.
– Аллах благосклонен к воинам.
Базилевич побледнел, а Гю, который вот уже минут пять боролся с желанием курить, нюхая сигарету, иронично поднял бровь. Он был в майке, плечи его блестели от пота, и волосы стали влажными, как после душа, но это не портило французу настроения. Было похоже, что он ждал боя, и само ощущение приближающейся опасности бодрило ему кровь. Умка встречал людей, похожих на Гюстава. Для них риск был не неотъемлемой частью профессии, а острой приправой, помогающей адекватно относиться к скучной действительности. Они, в отличие от адреналиновых наркоманов, рядом с которыми и находиться-то было опасно, были прекрасными бойцами – хладнокровными, расчетливыми, надежными. Но и в их любви к опасности, крови и свисту пуль было нечто извращенное, всегда вызывавшее у Сергеева ощущение скрытого душевного нездоровья. Ничего общего с портосовским «Дерусь, потому что дерусь!» это не имело, скорее уж по ассоциации можно было вспомнить вельможных дам, посещавших казни и бордели парижского дна, чтобы почувствовать вкус к жизни.
«Хороша компания, – подумал Умка, вдыхая насыщенный запахами разогретого металла и потных тел воздух. – Пират, авантюрист-легионер, торговец оружием, политический оппозиционер-растратчик да бывший сотрудник спецслужб на пенсии! И каждый со своими целями и планами, о которых можно только догадываться… Ох мы и навоюем!»
Но других вариантов не было. Как, впрочем, и толку от глубокомысленных комментариев.
На корабле их было пятеро. Вернее, не пятеро, а четыре с половиной, если правильно оценить Базилевича – маловато для абордажной команды.
