Сан-Франциско весной 1995 года: атмосфера напряжения и острого осознания важности правды. Окружной прокурор Карл Андруз, обретя уверенность в правильности своей версии, оказывается в центре скандала, когда его доверенное лицо, женщина-врач, оказывается втянутой в инкриминируемую ему смерть. Внутренняя битва между нравственным долгом и личным страданием - вот что ждет героев в этом драматическом произведении "Ничто не вечно"....
– Приятных сновидений, – ласково проворковала она. – Я буду думать о тебе.
Кен сжал ее руку.
– Я верю, что мечты станут явью. Они осуществятся в следующую субботу.
– Не могу дождаться.
Этой ночью, лежа в постели, Кэт думала о Кене Мэллори. Она ненавидела его. Но к своему удивлению, ловила себя на мысли, что этот вечер ей понравился. Она была уверена, что и Кен тоже получил удовольствие от их встречи, несмотря на то что он всего лишь играл с ней. «Если бы только это было реальностью, – подумала Кэт, – а не игрой».
Глава 17
«Может быть, все дело в погоде», – подумала утомленная Пейдж. На улице было холодно и пасмурно, монотонный дождь действовал на нее угнетающе. Ее рабочий день начался в шесть утра и был заполнен знакомыми проблемами. Казалось, больницу заполонили люди, которым нравилось болеть, и все они одновременно жаловались на свои болячки. Медсестры грубили, свои обязанности выполняли спустя рукава, брали анализ крови не у тех пациентов, теряли срочные рентгеновские снимки, рявкали на пациентов.
Единственным светлым пятном оказался телефонный звонок Джейсона Куртиса.
– Привет, – радостно сказал он. – Решил проверить, как дела у наших пациентов.
– Все живы.
– Есть ли надежда пообедать вместе?
Пейдж рассмеялась.
– Какой уж тут обед! Хорошо, если удастся хоть бутерброд перехватить часа в четыре. Тут у нас суматошная обстановка.
– Ладно. Не буду отвлекать. Можно, я попозже позвоню?
– Звоните. – «Ничего в этом особенного».
– Пока."
"До полуночи Пейдж не удалось даже минутку передохнуть, и когда она наконец освободилась, то устала настолько, что едва могла двигаться. Пейдж на секунду задумалась, не остаться ли в больнице и не поспать ли в дежурке, но все же воспоминания о теплой, уютной домашней постели взяли верх. Она переоделась и побрела к лифту.
Навстречу ей попался доктор Петерсон.
– Боже мой! Да вы как выжатый лимон.
Пейдж слабо улыбнулась.
– Так плохо выгляжу?
– Да, неважно. – Петерсон усмехнулся. – Идете домой?
Пейдж кивнула.
– Счастливая. А я только начинаю.
Подошел лифт, но полусонная Пейдж не заметила этого.
– Пейдж? – тихонько окликнул ее Петерсон.
Она встряхнула головой, отгоняя сон.
– Да?
– Вы сможете довести машину до дома?
– Конечно, – пробормотала она. – А когда я приеду домой, просплю ровно сутки.
Пейдж вышла на стоянку и села в машину.
