Сан-Франциско весной 1995 года: атмосфера напряжения и острого осознания важности правды. Окружной прокурор Карл Андруз, обретя уверенность в правильности своей версии, оказывается в центре скандала, когда его доверенное лицо, женщина-врач, оказывается втянутой в инкриминируемую ему смерть. Внутренняя битва между нравственным долгом и личным страданием - вот что ждет героев в этом драматическом произведении "Ничто не вечно"....
Он отказывается говорить с кем-либо, кроме вас.
– Хорошо, – сдалась Пейдж, – сейчас приеду.
Спустя полчаса Пейдж была уже в больнице. Она прямиком направилась в палату Джона Кронина. Из его рук и ноздрей торчали трубки.
– Спасибо, что приехали. – Голос его был слабым и хриплым.
Пейдж села на стул рядом с кроватью и улыбнулась.
– Все в порядке, Джон. Кроме как спать, мне все равно нечем было заняться. Что я могу сделать для вас такое, чего больше никто не может в этой огромной больнице?
– Я хочу, чтобы вы поговорили со мной.
Пейдж застонала.
– В такой-то час? А я-то подумала, у вас что-то срочное.
– Так оно и есть. Я хочу уйти.
Пейдж покачала головой:
– Это невозможно. Вы не можете сейчас уйти домой. Дома не будет такого…
– Я не хочу домой, – оборвал ее Кронин. – Я просто хочу уйти.
Пейдж посмотрела на него и медленно произнесла:
– Что вы имеете в виду?
– Вы понимаете, что я имею в виду. Лекарства мне больше не помогают. Я не могу переносить эти боли. Я хочу уйти из жизни.
Пейдж склонилась над ним и взяла за руку.
– Джон, я не могу этого сделать. Лучше я дам вам…
– Нет. Я устал, Пейдж. Я хотел бы до конца пройти свой жизненный путь, но только не в таком состоянии. Я больше не могу.
– Джон…
– Сколько мне осталось? Еще несколько дней? Я же говорил вам, что плохо переношу боль. Я лежу здесь, словно пойманное в ловушку животное, опутанный всеми этими чертовыми трубками. Рак пожирает мои внутренности. Это не жизнь… а медленное угасание. Ради Бога, помогите мне!
Кронина внезапно скрутило от приступа боли.
– Помогите мне… прошу вас…
Пейдж знала, что ей надо делать. Следует передать требование Джона Кронина доктору Бенджамину Уоллису. Он поставит этот вопрос перед комиссией по этике, они соберут консилиум, оценят состояние больного и примут решение. А потом, если родные согласны…
– Пейдж, это же моя жизнь. Позвольте мне самому распорядиться ею.
Она посмотрела на беспомощную фигуру, скорчившуюся от боли.
– Умоляю вас…
Пейдж взяла его за руку, долго сидела так молча, потом вымолвила:
– Хорошо, Джон. Я сделаю это.
Он выдавил из себя подобие улыбки.
– Я знал, что могу рассчитывать на вас.
Она наклонилась и поцеловала его в лоб.
– Закройте глаза и спите.
– Спокойной ночи, Пейдж.
– Спокойной ночи, Джон.
Джон Кронин вздохнул и закрыл глаза, на лице его появилась блаженная улыбка.
Пейдж сидела рядом, наблюдая за ним, размышляя о том, что ей делать.
