Сан-Франциско весной 1995 года: атмосфера напряжения и острого осознания важности правды. Окружной прокурор Карл Андруз, обретя уверенность в правильности своей версии, оказывается в центре скандала, когда его доверенное лицо, женщина-врач, оказывается втянутой в инкриминируемую ему смерть. Внутренняя битва между нравственным долгом и личным страданием - вот что ждет героев в этом драматическом произведении "Ничто не вечно"....
– Что ты делаешь?"
"– Я хочу вас с того самого момента, как увидела впервые, – ответила Хони, открывая свою сумочку и вытаскивая из нее маленькую баночку со взбитыми сливками.
– А это что?
– Позвольте, я вам покажу…
На экзамене по математике Хони получила высшую оценку.
Но не только сиропы, взбитые сливки и прочие средства сделали Хони чрезвычайно популярной. Этой популярности способствовали и знания, которые она почерпнула из древних эротических трактатов. Она изумляла своих партнеров техникой секса, о которой они даже и не подозревали, потому что это была давно забытая техника, уходившая корнями в далекие тысячелетия.
Ее оценки в школе моментально улучшились настолько, что превзошли оценки ее сестер, когда те учились в школе. Хони приглашали на обед в ресторан «Прайвит Ай», в клуб «Бомбей Байсикл», водили на каток «Айс-Кейпедес», на лыжные прогулки в Сидэ-Клифф, на прыжки с парашютом в аэропорту Лендис.
Так что дела в школе шли у нее прекрасно.
– Ты скоро оканчиваешь школу. Пора подумать о будущем. Ты решила, чем будешь заниматься в жизни?
Она ответила моментально:
– Я хочу стать медсестрой.
Лицо отца побагровело.
– Ты имеешь в виду врачом.
– Нет, папа. Я…
– Но ты же Тафт. И если хочешь заниматься медициной, то будешь врачом. Ясно?
– Да, папа.
Хони сказала отцу правду, когда сообщила, что хочет стать медсестрой. Ей нравилось ухаживать за людьми, помогать им, нянчиться с ними.
Общий балл аттестата оказался недостаточным для поступления в медицинский колледж, но его компенсировали влиятельные связи отца. Тафт являлся одним из основных спонсоров медицинского колледжа в Ноксвилле, штат Теннесси. Он встретился с деканом, доктором Джимом Пирсоном.
– Вы просите о большой услуге, – сказал Пирсон, – но мы сделаем вот что: я приму Хони с испытательным сроком.
– Отлично. Вот увидите, она вас удивит, – заверил Тафт.
И он оказался прав.
Отец Хони устроил ее жить в Ноксвилле у своего двоюродного брата, преподобного Дугласа Липтона.
Дуглас Липтон являлся главой местной баптистской общины. Ему было около шестидесяти лет, а его жене лет на десять больше.
