Сан-Франциско весной 1995 года: атмосфера напряжения и острого осознания важности правды. Окружной прокурор Карл Андруз, обретя уверенность в правильности своей версии, оказывается в центре скандала, когда его доверенное лицо, женщина-врач, оказывается втянутой в инкриминируемую ему смерть. Внутренняя битва между нравственным долгом и личным страданием - вот что ждет героев в этом драматическом произведении "Ничто не вечно"....
Доктор Баркер повернулся к Филлипсу:
– Есть ли какие-нибудь изменения в электролитах?
– Нет, доктор.
– Это хорошая новость. – Он ласково потрепал мальчика по плечу. – Так держать, Хуан.
Встревоженная мать спросила:
– Мой сын поправится?
Доктор Баркер улыбнулся.
– Мы все для него сделаем.
– Спасибо, доктор.
Доктор Баркер вышел в коридор, остановился и обратился к последовавшим за ним ординаторам:
– У пациента миокардиопатия, нерегулярная лихорадочная дрожь, головные боли и локальный отек. Кто из вас, гениев, скажет мне, для какой болезни наиболее характерны эти симптомы?
Наступила тишина, потом раздался робкий голос Пейдж:
– Мне кажется, это врожденная… наследственная болезнь.
Доктор Баркер посмотрел на нее и одобряюще кивнул.
Обрадованная, она продолжила:
– Эта болезнь передается… подождите-ка… – она отчаянно пыталась вспомнить, – передается через поколение с генами матери. – Пейдж замолчала, слегка покраснев от гордости.
Доктор Баркер несколько секунд смотрел на нее.
– Чушь! Это болезнь Чагаса.
Лицо Пейдж залилось краской.
Далее обход проходил для нее как в тумане. Они осмотрели двадцать четыре пациента, и Пейдж казалось, что доктор Баркер посвятил это утро тому, чтобы унизить ее. Именно к ней он адресовал все свои вопросы. Если она отвечала правильно, доктор Баркер не хвалил ее, а если она ошибалась – орал. В одном из случаев, когда Пейдж ответила неправильно, он закричал:
– Я бы не доверил вам оперировать и мою собаку!
Когда обход наконец завершился, старший ординатор доктор Филлипс предупредил:
– Послеобеденный обход начнется в два часа.
Он с сочувствием посмотрел на Пейдж, собрался что-то сказать, но повернулся и пошел вслед за доктором Баркером.
«Я не желаю снова видеть этого ублюдка», – сказала себе Пейдж.
Следующей ночью Пейдж дежурила.
В час ночи ей наконец удалось уснуть. Она не услышала звук завывающей сирены «скорой», остановившейся перед входом в больницу, через который пациентов доставляли в палаты неотложной помощи. Два санитара распахнули дверцы «скорой», переложили потерявшего сознание пациента с носилок на каталку и торопливо повезли его в первую неотложку.
