Так нет же! Каково было мое удивление, когда я увидел, что у бадди-компа информструктура больше! Оказывается, информструктура может описывать объект очень емко. В голову пришла простая аналогия: есть у тебя два файла, один под терабайт, но состоит из единиц, а второй мегабайт триста, но из разнородной информации, казалось бы, один огромен, второй мал. Но стоит только архиватору применить свои сжимающие алгоритмы, как огромный однотипный файл превращается в крохотульку, а малый да разнородный усыхает всего лишь чуть-чуть. Так вот и здесь.
Спасает одно. Инфозрение очень специфично, такое ощущение, что, фокусируя инфовзгляд, ты вызываешь метод «дать инфомагический исходник» на нужную точку физического пространства. Только это хоть как-то облегчает ориентацию в этом мире «кривых зеркал».
В конце концов, после получаса тренировок с этой умниковской обратной связью в мозгу мне удалось деформировать информструктуру бедного листика. Самое интересное, что после прекращения воздействия на нее она приняла свою первоначальную форму.
«Не понял! Как это так?» – удивился я.
«А что ты хочешь? Информструктуры имеют определенную степень устойчивости от внешнего воздействия. Чтобы реально ее изменить, недостаточно просто взять и грубо, как сделал ты, ее «смять», надо аккуратненько все это «перезаплести». А для этого необходимо переработать колоссальный объем информации».
«Да уж, – приуныл я. Действительно, эти информструктуры настолько сложны по структуре (и это всего лишь в инфозрении, а что там творится на других уровнях, невидимых мне?), что разобраться во всем этом практически нереально. По крайней мере, мне так показалось. – Тогда какой толк от всего этого?»
«Ну не все так страшно. Если на такую деформированную информструктуру подать инфоэнергию, то ее новое состояние закрепится. Вот попробуй снова деформировать структуру листика и влей в нее немного инфоэнергии, как я учил».
Я попробовал, и результат меня впечатлил. Листок прямо на глазах поменял свой цвет до неопределенно-серого, изменил форму (вместо красивого резного листика получилось что-то аморфной формы), тяжело повис на ветке и, покачавшись немного вместе с нею, оторвался, быстро устремившись к земле. На то место, где лежал я. Я непроизвольно дернулся в сторону от падающей непонятной хрени, но не успел. На тот момент я лежал под деревом, заложив руки за голову, а все эксперименты проводил над листвой непосредственно надо мной. Сорвавшийся «листик» приласкал меня по голове.
