Одна из отчаянных попыток неприятеля вырваться из западни на время увенчалась успехом, части бантагов удалось-таки добраться до края оврага и скинуть вниз израненных и стонущих от боли людей, где их тут же разорвали на куски. Один из находившихся в резерве полков бросился на выручку и закрыл брешь в строю, а артиллеристы мигом подтащили свои пушки прямо к оврагу. Ганс примчался к орудийным расчетам и начал их подбадривать. Канониры подкрутили болты вертикальной наводки, и стволы пушек опустились вниз. Заряжающие распахнули крышки казенников и забили в стволы заряды картечи. За несколько секунд число артиллеристов уменьшилось почти наполовину, и тут все четыре орудия выстрелили разом, выпустив тысячу железных шариков по копошащейся внизу густой массе бантагов. Воинов орды словно срезало гигантской косой, их разорванные в клочья тела отбросило аж до дальнего края узкой лощины. Оставшиеся в живых бантаги на мгновение застыли от ужаса, а пехотинцы Ганса, оценив ситуацию, пришли на помощь своим артиллеристам. Побросав винтовки, они кинулись к пушкам и быстро их перезарядили. Командиры расчетов поторапливали своих людей, крича, что нет времени протирать стволы орудий.
Когда заряжающий забил мешочек с порохом в ствол второй пушки, там проскочила искра, раздался взрыв, и несчастному солдату оторвало руку. Три оставшихся орудия снова произвели залп, бантаги дрогнули и в панике бросились к противоположному склону оврага.
Солдаты 2-го корпуса разразились торжествующими криками и занялись делом, методично расстреливая карабкающихся вверх по склону бантагов с расстояния в десять ярдов. Наводчики трех пушек подняли стволы и теперь простреливали овраг на всем его протяжении. Противоположный склон стал практически непреодолимым, и вражеские воины напрасно пытались пробить себе путь к спасению сквозь груды мертвых тел; раненые бантаги срывались вниз и мешали выбраться тем, кто еще надеялся уцелеть в этой бойне. Слева от Ганса рявкнули несколько пушек, и, повернув голову, он увидел, что от каре отделилась еще одна батарея, которая теперь поливала огнем позиции бантагов в восточной части оврага, там, где вел отчаянный бой 7-й корпус. В пространство перед Гансом, расчищенное картечью, устремились пехотинцы, которые скатились на дно оврага и принялись добивать штыками раненых врагов, а затем повернулись и обрушили на бантагов огонь с флангов, в то время как над их головами батарея продолжала обстреливать охваченную паникой толпу солдат орды.
Ганс хотел было приказать начальнику батареи прекратить огонь, чтобы не навредить людям на дне оврага, но тут он заметил, как несколько артиллеристов обвязали хобот лафета одной из пушек прочным канатом.