— Вздохнув, он замолк и опустил глаза. — Хотел бы я поехать с тобой на фронт и увидеть своими глазами, как ведет себя в бою наша техника.
— Ты получишь подробнейшие отчеты, не сомневайся.
Чак посмотрел на Винсента и слабо улыбнулся.
— Посмотрим, — выдавил он и с трудом поднялся на ноги. В этот момент из броневика вывалился Калин, его лицо было мокрым от пота.
— Жуткая машина, — пробормотал он. — Ну, теперь давайте посмотрим, как ты собираешься остановить этих волосатых дьяволов.
Чак медленно подошел к зарядному ящику и приказал канониру открыть его.
— Дайте мне обычный снаряд и заряжайте. — Взяв из рук артиллериста десятифунтовую болванку, Чак вернулся к Калину. — Вот, сэр, стандартный десятифунтовый снаряд из стали.
За их спинами орудийный расчет закладывал снаряд и мешочек с порохом в пушку. Винсент знал, что командир расчета не меньше десяти раз проверил точность наводки, однако, когда заряжающий захлопнул крышку казенника, нервничающий лейтенант вновь склонился над орудием.
— Толщина первой мишени составляет три дюйма, — сообщил Калину Чак. — Мы предполагаем, что бантаги установили на свои машины именно такую броню. Обратите внимание, сэр, стальная плита установлена вертикально, а не под углом. Господа, — повысил он голос, — предлагаю всем отойти в укрытие.
Как только наблюдатели спустились в недавно вырытую траншею, пушка с грохотом выстрелила. Артиллеристы подскочили к орудию, распахнули крышку казенника, и оттуда вырвался сноп искр. Отстрелянная гильза пролетела прямо над головой Винсента. Готорн поднес к глазам бинокль, уже зная, что он увидит. В стальной плите появилась вмятина, но пробить броню снаряду не удалось.
Вторая мишень была установлена под углом к земле, имитируя переднюю стенку броневика. Попавший в нее снаряд с лязгом отскочил вертикально вверх, не нанеся плите никаких видимых повреждений.
В дело вступили еще два орудия, стрелявшие двадцатифунтовыми снарядами. Первый выстрел расколол плиту, врытую под прямым углом, но второй снаряд, как и в предыдущий раз, срикошетил от наклонной поверхности другой мишени.
— Двадцатифунтовка может пробить эту броню с двухсот ярдов, — сообщил Чак, — но только если снаряд попадет в цель под прямым углом. Если угол отклонения составит хотя бы десять градусов, у нас возникнут проблемы.
Инженер закашлялся и бросил отчаянный взгляд на Винсента, который понял, что его друг не в силах продолжать свои объяснения.
— Единственный броневик, который мы подбили, — быстро произнес Готорн, — был поражен пятидесятифунтовым снарядом, выпущенным из «пэррота» с расстояния в триста пятьдесят-четыреста ярдов, и выстрел пришелся в боковую стенку бантагской машины.