— Карфагенский посол совершенно недвусмысленно дал мне понять, что если хоть один наш солдат окажется на их территории, это будет означать войну.
— Чтоб их черти взяли, они же должны сражаться бок о бок с нами!
— Я понимаю проблемы Гамилькара. Мерки с одного фланга, бантаги с другого.
— Мы находимся в точно таком же положении.
— У нас есть что противопоставить орде, а у Карфагена нет. Если Гамилькар не объявит нам войну в связи с походом Ганса, мерки или бантаги захватят его страну. Раз Ганс решил занять Тир, нам придется вести войну еще на один фронт.
— Ну и дьявол с ними! Ганс поступил совершенно правильно, — заявил Винсент, довольно улыбаясь.
— Я буду держать эту информацию в тайне от карфагенского посла. Надеюсь, мы успеем приготовиться к эвакуации армии Ганса до того, как карфагеняне обо всем узнают.
— Еще одна морская операция по спасению Ганса?
— Похоже, что так. Я уже послал за Буллфинчем, чтобы разработать план этой операции.
Винсент покачал головой и вдруг расхохотался:
— Ганс в своем репертуаре! Как я раньше об этом не догадался? Я боялся, что его оттеснят на север.
Возможно, мне удастся прорваться к Эндрю и Пэту, но даже тогда Гаарк поймал бы Ганса в мышеловку. Теперь же все видится совсем в ином свете. Калин растерянно посмотрел на него.
— Я счел это безумием, — выдавил он.
— Это гениальное решение, отец, поистине гениальное, — возразил Винсент, забыв в своем возбуждении о дипломатичном «сэр». — Он наверняка послал какие-то части на север, чтобы запутать Гаарка, а сам рванул в противоположном направлении, застав бантагов врасплох. К сожалению, ближайшая гавань, куда могут зайти наши корабли, находится в Тире. Это тяжелейший переход на сто пятьдесят с лишним миль, и на всем протяжении пути ему придется отбиваться от наскоков бантагов, но, если Ганс сможет добраться до края горного хребта, Буллфинч встретит его со своим флотом.
— Мы сможем эвакуировать пятьдесят тысяч человек?
Винсент посмотрел в глаза Калину и покачал головой.
— У Ганса не останется столько солдат, — тихо произнес он. — Десять или в лучшем случае двадцать тысяч. Возможно, двадцать пять. Нам понадобятся все суда, что есть у Руси и Рима, и отправлять их следует прямо сейчас.
— Этого я и боялся. — Калин оглянулся и бросил тревожный взгляд на Чака, сгорбившегося на сиденье президентского экипажа. — Ему становится все хуже и хуже.
— Я знаю. Черт возьми, отец, отошлите его отсюда. Климат южных римских провинций подходит ему лучше. Может, предоставить Чаку ту виллу, которую Марк одолжил полковнику Кину после окончания прошлой войны? Ему нужен абсолютный покой, постельный режим и чтобы не было никаких забот.
— Чтобы у Чака и не было забот? — усмехнулся Калин.
— Я все понимаю, но мы можем его потерять.