Он медленно поднялся, чувствуя, как они напряглись, готовые вскочить и бежать по его приказу, с нетерпением ожидая того великого момента, который прославит их имена.
«Слава… Довольно двусмысленное понятие», — подумал Эндрю. Когда-то он страстно мечтал о ней, да и сейчас не презирал тех, кто к ней стремится. И вместе с тем она маскировала неприглядную истину — обе воюющие стороны занимаются фактически мясницкой работой. Воинская форма, знамена, почести — все это призвано закамуфлировать суть дела. Однако без веры в ценность этих вещей на войне можно сойти с ума, а уж сражаться при этом с ордой — все равно что сунуть голову под бантагский топор.
Он медленно приблизился к офицерам, молча сделал им знак следовать за ним и стал подниматься по дороге на холм, навстречу тому, что их ожидало.
Ганс отпустил поводья и расслабился, мысленно проклиная лошадей. Одно дело преследовать команчей в тридцатипятилетнем возрасте и совсем другое — гоняться за этими погаными кочевниками, когда тебе давно уже за пятьдесят. «Да и лошади тут — какие-то нелепые уроды, — подумал он, — здоровенные, как клайдсдейлы в Штатах». Ганс высвободил руку от стремянного ремня и потер напомнившую о себе застарелую рану. Открыв флягу, он отхлебнул из нее, прополоскал рот, затем, смочив платок, вытер лицо и шею. Мимо него, направляясь в сторону холма, где проходила линия обороны и слышался ружейный треск, прогалопировал конный отряд. У холма всадники спешились и полезли наверх. Слева батарея десятифунтовок открыла огонь, посылая снаряды круто вверх через гребень холма на дорогу, шедшую за ним. Подняв к глазам бинокль, Ганс следил за сигнальщиками, которые флажками указывали точность попадания. По-видимому, прицел был взят верный, так как артиллеристы горячо принялись за дело.
Поглядев на соседний холм, он залюбовался стройными рядами пехотинцев, приближавшихся беглым шагом. Справа послышалось жалобное лошадиное ржание. Ганс подъехал к животному, лежавшему на боку со сломанными ногами. Рядом распласталось безжизненное тело бантага. Сотни тел, мертвых и раненых, усеивали долину. Один из его кавалерийских отрядов разъезжал по полю, выполняя тягостную задачу по избавлению недобитых бантагов от мучений. «Что за идиотизм! — подумалось ему. — Переть в лоб на вражеские укрепления на открытой местности!» Вытащив пистолет, он прицелился в голову лошади и спустил курок.