Что изменилось сейчас? Сидит и испытывает меня грозным взглядом, от которого хочется сжаться в маленький комок и исчезнуть куда-нибудь.
— Да пресса меня чуть не растоптала! — уже не сдерживается он и громко кричит. — А у нас скоро снова эти гребаные выборы! Вот так ты любишь свою семью, да? Мерзавка! — Громкий удар кулака о деревянную поверхность стола оглушает.
Горький ком застрял в горле. Рассеяно, сквозь пелену слез, оглядываюсь куда-то в сторону комнаты. Я буквально сгораю от стыда. Создала столько проблем семье из-за своей неожиданно возникшей ревности.
— Да этот твой Ринат при регистрации нашего брака смотрел на свою шлюху! — выпалила я, взволнованно глядя в строгие глаза отца, которые пылали яростью.
— И что? — без эмоций кидает. — Любовница любовницей. Жена женой. Тебя никак не должно это было волновать! Ясно? Видеть тебя не хочу!
Он встает, сжимает кулаки. Желваки гуляют на скулах. Крылья носа раздуты. Он давит морально.
Щеки горят, а глаза щиплет от бессилия и предвзятого отношения отца.
Для него это нормально. Нет никаких моральных принципов.
— Ты, значит, тоже маме изменяешь? — зло проговариваю, смахивая влагу с лица.
— Что? — возмущенно начинает отец. — О чем ты сейчас вообще думаешь? Идиотка!
Какой же он ужасный. Ненавижу.
У него нет ни единого качества, за которое его можно любить и уважать.
Подрываюсь с места и иду к двери, слыша в спину четкое:
— Стоять. Я не закончил! — кричит он.
— А я закончила. Не звони мне больше! Никогда! — проговариваю на одном дыхании и вылетаю из родительского дома, слушая отборные маты, летящие в мою спину.
Не хочу знать этого человека. Я не заслужила такого отношения к себе.
Во дворе нахожу взглядом Рината, облокотившегося на капот своей машины и что-то хмуро рассматривающего в своем телефоне.
— Поехали домой! — резко произношу и, распахнув дверцу, сажусь на пассажирское сиденье.
Он ничего не отвечает, а садится вслед за мной и заводит машину, которая с ревом срывается с места.
Голова пустая. Меня раздирает внутри от досады и обиды. Дышать невозможно. Ощущение, что внутренности распадаются на части, превращаясь в пыль. Я не могла сдвинуться с места. Мне хотелось выть от боли, что поселилась и укоренилась где-то глубоко во мне.
Настойчиво подавляю свои чувства. Тру с силой виски и как завороженная покачиваюсь в такт с автомобилем.
Все мысли разом улетают.
Я почти полностью успокоилась, когда мы подъехали теперь к нашему с Ринатом дому.