Антология воссоздает значимые эпизоды жизни императора Николая II. В книге собраны воспоминания окружения и документы, раскрывающие эпоху последних лет царствования. Изучение судьбы Расстрелянного императора и его окружения открывает противоречия эпохи самодержавия и европейских перемен.
Раздел Chitat.online для книги «Николай II без ретуши» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Антология воссоздает значимые эпизоды жизни императора Николая II. В книге собраны воспоминания окружения и документы, раскрывающие эпоху последних лет царствования. Изучение судьбы Расстрелянного императора и его окружения открывает противоречия эпохи самодержавия и европейских перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Антология воссоздает значимые эпизоды жизни императора Николая II. В книге собраны воспоминания окружения и документы, раскрывающие эпоху последних лет царствования. Изучение судьбы Расстрелянного императора и его окружения открывает противоречия эпохи самодержавия и европейских перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Когда стало известно, что уже проехать прямо в Царское нельзя, Его Величество в М‹алой› Вишере приказал следовать в Псков к Вам, и Вы должны помочь Государю наладить дела».
«Теперь уже поздно, – сказал Рузский. – Я много раз говорил, что необходимо идти в согласии с Государственной думой и давать те реформы, которые требует страна. Меня не слушали. Голос хлыста Распутина имел большее значение. Им управлялась Россия. Потом появился Протопопов и сформировано ничтожное министерство князя Голицына…» И т. д., и т. д. с яростью и злобой говорил генерал-адъютант Рузский. (…)
«Но однако, что же делать. Вы видите, что мы стоим над пропастью. На вас только и надежда», – спросили разом несколько человек Рузского.
Ввек не забуду ответа генерал-адъютанта.
«Теперь надо сдаться на милость победителя», – сказал он.
24 февраля началась революция. Я следил за ходом событий и был в курсе всех дел. 28‑го февраля меня вызвала во дворец Александра Федоровна.
«Поезжайте немедленно на фронт, – заявила она, – постарайтесь привезти преданных нам людей. Надо спасти во что бы то ни стало трон. Он в опасности».
Я отказался, ссылаясь на то, что мои обязанности как начальника гвардии касаются только хозяйственной части. В душе же я был убежден, что звать войска бесполезно. Все равно присоединятся к революционерам. 1 марта я вторично был вызван во дворец, но пойти туда отказался. В это время у меня в квартире готовился манифест о полной конституции русскому народу. Его должен был подписать Николай Александрович Романов. Заручившись подписями Кирилла Владимировича и Михаила Александровича и подписавшись под этим манифестом сам, я отправил манифест в Гос. думу и вручил его под расписку Милюкову. А потом уже я отправился во дворец. Первые вопросы, заданные мне тогда Александрой Федоровной, были такие:
«Где мой муж? Жив ли он? И что нужно сделать для улажения беспорядков?»
Я передал Александре Федоровне манифест, и она его одобрила.
Павел, получивший от меня страшнейшую головомойку за то, что ничего не делал с гвардией, старается работать теперь изо всех сил и собирается нас всех спасти благородным и безумным способом: он составил идиотский манифест относительно конституции после войны и т. д.
В твердом намерении переустроить государственное управление в империи на началах широкого народного представительства мы предполагали приурочить введение нового государственного строя ко дню окончания войны. Бывшее правительство наше, считая нежелательным установление ответственности министров перед отечеством в лице законодательных учреждений, находило возможным отложить этот акт на неопределенное время.
