Антология воссоздает значимые эпизоды жизни императора Николая II. В книге собраны воспоминания окружения и документы, раскрывающие эпоху последних лет царствования. Изучение судьбы Расстрелянного императора и его окружения открывает противоречия эпохи самодержавия и европейских перемен.
Раздел Chitat.online для книги «Николай II без ретуши» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Антология воссоздает значимые эпизоды жизни императора Николая II. В книге собраны воспоминания окружения и документы, раскрывающие эпоху последних лет царствования. Изучение судьбы Расстрелянного императора и его окружения открывает противоречия эпохи самодержавия и европейских перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Антология воссоздает значимые эпизоды жизни императора Николая II. В книге собраны воспоминания окружения и документы, раскрывающие эпоху последних лет царствования. Изучение судьбы Расстрелянного императора и его окружения открывает противоречия эпохи самодержавия и европейских перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
На этой почве появилась своего рода мистика… гадания, кликуши, «истинно русские люди»… Может быть, она была бы хорошей советчицею какого-либо супруга – немецкого князька, но стала пагубнейшею советчицею самодержавного владыки Российской империи. Она принесла несчастье себе, ему и всей России.
Императрица, до замужества принцесса Алиса Гессен-Дармштадтская, была любимой внучкой королевы Виктории (ее мать, Алиса Гессенская, дочь английской королевы), которую та лично рекомендовала царю Александру III в качестве будущей супруги цесаревича Николая. Замечу, что заслуженное ею во время войны прозвище «немка» меньше всего на свете применимо к Александре Федоровне. Она получила чисто английское образование и воспитание, определявшее ее симпатии и антипатии, не любила даже говорить по-немецки, сына этому языку не учила. Кто разглядел бы в юной веселой красавице, «виндзорском солнечном лучике», будущую петербургскую царицу, замкнутую в себе, одержимую истерией, фанатично православную, словно вышедшую из XVII века?
Государыня больше самого царя была убеждена во всемогуществе императорской власти. Мне вспоминается инцидент с «Готским альманахом». Александра Федоровна не сомневалась в том, что наша цезура может с успехом запретить печатание тех или иных данных в иностранной прессе. Она отказывалась верить в то, что я в качестве заведующего придворной цензурой не могу наложить запрет на ежегодник, публикующийся за границею. Как-то раз Фредерикс по возвращении из Царского Села сказал мне, что императрица весьма недовольна тем, что в «Готском альманахе» под рубрикой «Россия» значится: «династия Гольштейн-Готторп-Романовых». Она требует, чтобы упразднили первые два имени под угрозой запрещения ввоза «Альманаха» в Россию. Я давно знал этот вопрос. «Готский альманах» ежегодно присылал нам корректурные листы, касающиеся России. Мы вносили все перемены, случившиеся за год. При этом я неизменно лично вычеркивал слова «Гольштейн-Готторп». Все исправления редакция аккуратно вносила в новое издание, а на вычеркнутое наименование династии внимания не обращала. Я сделал по этому поводу письменный запрос. Мне ответили, что, по мнению редакции «Альманаха», наименование династии исторически точно (император Павел – сын герцога Петра Гольштейн-Готторпского) и изменено быть не может. Министр, которому я доложил об этом, приказал запретить ввоз «Готского альманаха» в Россию. Такая мера показалась мне прямо чудовищной. Я умолял графа доложить дело государю и добиться отмены решения царицы. Министр взял мою всеподданнейшую записку, но доложил ее не императору, а Александре Федоровне, которая приказала мне явиться с докладом.
