Автор
В Главе 1 ты ностальгируешься над студенческими буднями и трудами, пропуская текст теории государства и права. Ты встречаешь Соню, которая старается уговорить тебя на свидание, заставляя бросать учебники и смотреть на буквы в тетради.
— Знаешь, Просветова, — в это время спокойно заявляет Полина, продолжая демонстративно изучать свой маникюр. — Я терпеть не могу выскочек-заучек. Это неправильно, а это правильно… Но я хочу, чтобы ты зарубила себе на конопатом носу. Правильно — это не раздражать меня.
И Полина наконец теряет интерес к своим ногтям. Она присаживается и хватает мою сумку, валяющуюся на полу у меня под ногами. Что задумали Петрова и Красно теперь становится уже очевидным.
— Отдай вещи, — делаю ещё один бесполезный рывок из рук Жени.
— И что будет, если не отдам? — Полина выгибает нарисованные брови. — Поругаешь меня? Пожалуешься в ООН? Или поплачешь?
— Скорее второе, — фыркает мне над ухом Женя.
— Руки убери, — мой голос уже срывается. Я дёргаюсь, как рыба, выброшенная на берег.
Но Красно — богатырь, а каждое моё движение лишь сильнее заставляет её сдавливать пальцы. Ещё чуть-чуть, и доберётся до костей.
— Держи её, Жень, крепче, — спокойно изрекает Полина. — А то мне охота повеселиться.
— Полин… — обессиленно сиплю я.
Смотрю прямо ей в глаза. Уже всё равно, что мой взгляд сейчас беспомощный и просящий. Я так себя и чувствую. Я голая и прижатая сильными лапами Красно к двери. У меня закрыта всего лишь одна часть тела — коленка, залепленная лейкопластырем. Это отчаянно неуютное и стыдливое ощущение. Оно прокатывается по внутренностям, делая меня всё более уязвимой с каждой секундой.
И, пока я беспомощно брыкаюсь в руках Жени, Петрова открывает дверь нашей раздевалки. Всё ещё смотря на меня в упор, она продолжает пятиться. Спиной заходит в маленький общий коридор между женской раздевалкой и мужской, дверь которой напротив.
Меня трясёт мелкой дрожью, а Полина, не сводя с меня взгляда, распахивает дверь соседнего помещения. Там пусто, и она просто кидает мою сумку туда.
И, перед тем как Полина закрывает дверь, я успеваю заметить, что мои вещи и полотенце разлетаются там по полу.
И тут же хватка Жени на моих плечах слабеет. Она буквально отшатывается, будто бы я могу на неё кинуться. Но всё, на что я сейчас способна, — это подпирать голой спиной и ягодицами шкафчик, нервно хватать носом воздух и смотреть, как Полина вальяжно приближается ко мне.
— Где вещи забрать, ты знаешь. Так что оревуар.
