Автор
В Главе 1 ты ностальгируешься над студенческими буднями и трудами, пропуская текст теории государства и права. Ты встречаешь Соню, которая старается уговорить тебя на свидание, заставляя бросать учебники и смотреть на буквы в тетради.
Я вас просто по-человечески прошу. Ваша дочь очень дорога мне, — хриплю я, перед тем как покинуть комнату Ани. — А ещё лучше напишите заявление в полицию.
Её мать даже не двигается. Застыла статуей у шкафа. Лишь выйдя в коридор, я слышу её всхлипывания, переходящие в завывания.
А что остаётся мне? Вернувшись в машину, я сразу достаю свой телефон.
На Аниной страничке в соцсети нахожу среди друзей только одну Соню. Ту самую мелкую блондинку, что я несколько раз видел в компании с Аней.
Я хочу написать этой Сонечке Трофимовой.
Эта Трофимова два часа назад сделала селфи на фоне какого-то моста с подписью: «Жаль, что поезд домой вечером. Питер — любовь».
Боль в висках уже не просто пульсирует, а грозится разломить черепушку. В груди оседает мерзкое чувство страха. Часть меня отчаянно не хочет вообще принимать происходящее за реальность. На хрен мне такая реальность?
А другая осознаёт — ничего хорошего не жди.
Глава 49
Глава 49"
"Мне ещё никогда так не хотелось спать. Вот чтобы сил не было даже попытаться перевернуться на другой бок. Ноги, руки, голова словно из свинца.
И мои мозги, похоже, из него же. Я с трудом открываю глаза, а перед ними всё плывёт. Я даже не понимаю, что происходит.
Почему вместо гостиничных обоев в полоску или татуировки стрелы на спине Тима я вижу кирпичную стену? И почему такой тусклый здесь свет? В нашем номере так не было.
Но всего через секунду в голову стремительно влетают жуткие воспоминания.
Полина. Разговор. Её машина. Кофе… Боже, какая же я идиотка!
Издаю стон. Хочу дёрнуться, но боль обжигает запястья. Это помогает проснуться окончательно и сфокусировать взгляд. Осматриваю себя. Одежда на мне, обувь тоже, ноги упираются в стену с железной сеткой, а сама я лежу на какой-то подстилке, кинутой на деревянные ящики.
Я хочу сесть, но руки не дают это сделать. Поднимаю взгляд — мои запястья обвиты пластмассовыми хомутами, что привязаны к трубе над моей головой.
— Анечка… — слышу своё имя, произнесённое рядом нараспев, и замираю. — Проснулась, овечка.
Меня гладят по затылку, а потом перед глазами появляется Полина.
— Пришла в себя? — хмыкает она, перебирая мне волосы.
В груди вспыхивает злость. Я опять дёргаюсь, намереваясь ответить этой суке, но слышу только свой невнятный стон. У меня не выходит разомкнуть губы. Двигаю мышцами лица и просто мычу.
