Автор
Обычная женщина попадает в суровый средневековый мир без магии и чудес. Её ждут войны, болезни и нищета. Смогут ли её современные знания и здравый смысл помочь выжить в мире, где женщина — никто? История о том, как найти своё место там, где тебе его не отведено.
"
"Мама Ригера была красива. На Земле я не дала бы ей больше тридцати пяти. Правильные, точеные черты лица, пепельно-русые, изумительного лунного оттенка, густые волосы, без седины. Ну, или она совершенно не заметна. Чуть сухопарая, высокая, с прекрасной осанкой. Но самой красивой чертой были брови и глаза. Ни один мастер-бровист не способен создать столь совершенный изгиб соболиных бровей! Только природа балуется иногда и награждает детей своих такой красотой. Это не краска и не косметика, но при пепельных, лунного оттенка волосах свекровь имела глаза восточной красавицы, затененные умопомрачительными ресницами. Испортить такую внешность не могло ни что. Ни тонкие «гусиные лапки» морщинок в уголках глаз, ни грубая и дешевая ткань одежды.
— Мальчик мой, как я счастлива…
Она гладила по лицу своего большого мальчика и была искренне счастлива, что он жив, здоров и вернулся домой. И у Ригера, и у его матери в глазах стояли слезы…
Я старалась не отсвечивать и дать им возможность прожить эту минуту встречи наедине.
Хотя, конечно, слово наедине тут подходило слабо. Но все участники сцены деликатно молчали…
Последний раз поцеловав ее руки, которые он сгреб и держал не отпуская, Ригер, наконец опомнился.
— Мама, позволь мне представить тебе мою жену. Знакомься, это Калина фон Крейг, урожденная Элиза фон Райз.
Глядя в глаза своей потрясающей свекрови я почему-то поверила, что она рада меня видеть. И что можно не ждать женской ревности и мелких пакостей, и что может быть, здесь я действительно найду себе место…
— Я рада приветствовать тебя в нашем доме, Калина. Пусть он не богат, но я хочу верить, что здесь ты обретешь новую семью.
Шталь Крейг обняла меня и погладила по голове:
— Входите, дети, и будьте счастливы!
Ригер, тем временем, сгреб в объятия вторую женщину, приподнял ее, покружил и дождался затрещины и слез:
— Ох, Ранда, как часто я вспоминал твои пирожки!
— Как были вы обормотом, шталь Крейг, так и остались! Никакого уважения к моим сединам!
Но и Ранда и её муж улыбались, и я понимала — Ригера действительно любят здесь.
Ранда была постарше моей свекрови и к свалившемуся на дом счастью в моем лице отнеслась гораздо более скептически:
— Вы, молодая шталь, проходите в дом-то, проходите. Сами мы тут разберемся, что куда.
Глядя в ее глаза я поняла — вот она, моя будущая проблема. Если я не сумею с ней поладить — как раз она-то вполне может устроить мне «счастливую жизнь».
В дом я не зашла.
