У меня осталась одна пара обуви, и я сплю на сене. Кажется, дальше уже некуда валиться.
Колька маячил у загородки неподалеку. С кем-то разговаривал негромко. С девчонкой, что ли, болтает? Я натянул сапоги на босу ногу и подкрался ближе.
Нет, не девчонка. Там собралась целая компания – братья Ищенко, Борька с Андрюшкой, близнецы, оба крепкие, невысокие, лобастые и белобрысые, а еще – черноволосый, тоже чубатый, но лицом похожий на девчонку Димка Опришко.
– Не знаю, – шептал как раз он, – чихает, как сатана. Я и так и сяк… чихает.
– От этой барды зачихаешь, – буркнул Борька. – Как еще вообще работает… Ну все равно ж надо идти. Пошли глянем… Может, еще Барбаша позовем?
– Не дергай его, знаешь ведь, на дядю Семена похоронка вчера пришла, – сказал Колька. – Пошли сами.
– Суки, бля, – энергично высказался Андрюшка. – Не дождусь, когда мы начнем. Рвать буду гадов, как червей давить.
– Один, что ли, такой? – уже на ходу спросил Димка.
Они пошли куда-то в темноту. Ну, точнее, не совсем было темно, я уже неплохо видел и только благодаря этому вовремя сумел нырнуть в лебеду, когда, перебравшись через загородку, нечаянно хрустнул чем-то – и все четверо обернулись.
– Это что? – спросил тихо Борька, а мне показалось – рядом сказал, над ухом. Я в лебеде перестал дышать.
– Да ладно тебе, – сказал Димка. – Не диверсанты, в самом-то деле…
– Ага. А в пятницу бензозавод в Отрадной сам взлетел?
– Х…я тебе-то. Он у них в бункере был – офигеть. Взорвался… Сыпанут овцам какого цианистого калия, зимой будем подметки от кедов варить…
– Не дури, где овцы, а где мы… Пошли.
– Э, ты чего, до зимы в окружении сидеть собрался?
Они все-таки еще постояли молча, потом разом повернулись и пошли дальше – по тропинке через высоченную лебеду. Я выждал и стал красться следом.
Куда вела тропинка – я не знал. Скорее всего это были какие-то заброшенные еще в незапамятно-советские времена поля, а окрестностей станицы я и приблизительно не представлял. Просто шел, стараясь ступать как можно тише и ориентируясь на негромкие голоса впереди.
Так мы шли, наверное, с полчаса, не меньше, в довольно быстром темпе. А потом…
Потом на меня свалилось что-то тяжелое и живое, закутало голову, я втянул в себя воздух – и отрубился, задохнувшись чем-то приторно-сладким.
Я получил сильный удар по щеке, всхлипнул от боли и открыл глаза.
