Не отпуская подбородок Лив, он припал к её губам и начал безжалостную атаку, глубоко проникая в рот. Обхватил ее ногу, приподнял и согнул в колене, подстраиваясь под изгибы её маленького хрупкого тела.
Не ожидавшая такого всплеска, она подняла вверх ладони, обороняясь. Но ему было уже всё равно, пугает он её или нет – ревность застила разум.
И не покидало ощущение, что теперь в постели их не двое, а трое. И он узнает, кто этот третий. После того, как сделает её своей.
Он отнял руки Лив от своей груди и по очереди завел ей за голову. То, как она выставила их между ними, злило его еще больше.
Одна мысль, появившаяся на задворках его подсознания, навязчиво лезла на передний план, оттесняя все остальные. Действительно ли никто не касался её раньше? Желание узнать об этом немедленно превратилось в маниакальную потребность.
Продолжая яростно целовать, Джордан властно сжал мягкий холмик её груди, вызвав стон. Но уже не был уверен, что это стон удовольствия. Потому что явственно ощущал – его любимую девушку продолжают мучить мысли о другом человеке.
Ладонь двинулась по её телу вниз. Погладила мягкий, чуть впалый живот. И спустилась к самому желанному месту.
Вопреки ожиданиям, Джордан вдруг понял – Лив полностью расслабилась в предвкушении его следующего шага. Уже поняла, наверное, что момент их первого сокровенного акта сместился по времени с сегодняшней ночи на "прямо сейчас". Сделала усилие над собой и перестала думать о другом. Умница. Так им обоим будет легче.
Не желая отказываться от своих намерений, Джордан постепенно и очень осторожно погрузил палец во влажное тепло. Лив вскрикнула, но не оттолкнула. Наоборот, подалась навстречу, больно прикусив его губу.
Она полностью открылась перед ним. Все её мысли и чувства принадлежали только одному единственному человеку – ему, Джордану.
– Ты только моя, – с невероятным облегчением констатировал он.
Оливия была нетронутой. Чистой. Невинной. Ранимой и хрупкой. Самой прекрасной женщиной на свете.
Никогда раньше подобные сентиментальные мысли не приходили ему в голову. И никогда и ни к кому он не испытывал похожих чувств.
Едва удержавшись от желания навалиться на нее и немедленно присвоить, Джордан осторожно убрал руку и отодвинулся, позволяя лив свести колени.
Взглянул в её лицо, намереваясь утешить и как-нибудь загладить свою вину за то, что был груб. Но, увидев блеск слез в её мерцающих голубых глазах, растерянно замер.
– И кто я для тебя? – прошептала она.
– Любимая жена и мать моего ребенка.
