– Вы всё еще здесь? – беззлобно констатировал он.
– Шумоизоляция у тебя – так себе, – в тон ему добродушно заметила Холли. – Включил бы опять музыку, что ли.
Джордан окинул растрепанную девушку внимательным взглядом. Потом посмотрел на брата, подозрительно опустившего глаза.
– Если узнаю, что ты тут тискала Калеба на моём любимом диване – заставлю мыть его с мылом.
Схватил лежащую на столе небольшую коробку и направился назад, к Лив.
– У него что тут, камеры везде? – очень тихо прошептала Холли, но Джордан, всё равно, услышал.
Злорадно усмехнулся и стал подниматься наверх. Интересно, долго они тут планируют сидеть?
– Ещё раз, – напомнил он, перегнувшись через перила. – Оливию ждать не нужно. У нас вечером дела, потом я её привезу.
А про себя подумал, что никуда он её не повезёт, конечно. Расстаться с ней сейчас хотя бы на день означает начинать потом всё сначала. Занятия любовью делают их связь прочной. А разлука очень быстро разрушает её.
Джордан полулежал на кровати, когда Оливия вышла из душа. Её густые блестящие волосы были собраны на затылке в небрежный пучок. Край большого пушистого полотенца волочился за ней по полу, словно шлейф. И ему тут же захотелось снова уложить её в постель. Когда уже он к ней привыкнет и перестанет реагировать, как пятнадцатилетний пацан?
Лив приблизилась и уже хотела сесть рядом. Но он остановил её, обхватив обеими руками, и опустился перед ней на колени.
– Спрашиваю в сто третий раз: ты выйдешь за меня?
Лив искренне улыбнулась. И обняла, уткнувшись носом в его шею.
Джордан разжал ладонь и показал смущенной девушке кольцо.
– Бабушка передала, – пояснил он, надевая его на тоненький палец. – Оно очень давно в нашей семье.
Оливия зачарованно наблюдала за его руками. А когда подняла взгляд на Джордана, он в замешательстве замер. Её глаза светились мистическим голубым огнем ярче, чем обычно.
И не успел он подняться, чтобы поцеловать, как Лив, выскользнула из его рук. Она опустилась на кровать, смотря прямо перед собой невидящим взглядом.
Её странное оцепенение длилось всего несколько секунд. Джордан с облегчением выдохнул, понимая, что она постепенно приходит в себя. И мерцание радужек становится, как прежде, чуть заметным.
– Это от счастья? – он попытался пошутить. – Так сильно хочешь замуж?
– Джордан, кто носил его раньше? – ошарашенно глядя на свою руку, спросила она.
– Моя мать, – он обнял её и прижал к себе.