В темноте старого футбольного поля раздается только слышимый за пределами человеческого уха шепот: "Можно мне мой мяч?". Мячик блестит в холодном свете. Ухмылка мальчишки синеет от крови, и его глаза светятся красным. Вместе они создают неловкий баланс между игрой и неизбежной трагикомией....
— А что не почуял эмоции жертв? — тихо спросил Константинов, покосившись на Вахрушина, но молодой человек, будто их не слушал.
— Не успел. Когда от человечки отошел, уже ничего не было. Будто жертва была мертва уже, а эти, — Пётр кивнул на трупы полицейских, — не мучились…
— Вижу, что не мучились, — зло проговорил Константинов. — Ты чего там делаешь, Голицын?
Марк присел рядом с трупами и внимательно смотрел на них. Услышав голос начальника, он поднял на него глаза:
— Я, конечно, не медик, но кажется им очень грамотно свернули шеи, — проговорил он и тоже покосился на Вахрушина.
— Слышишь, как тебя там! — крикнул лейтенанту Константинов. — Ты что встал, как столб, едрит твою налево! Потом плакать будешь! Делом займись! Место оцепить, никого не пускать!
Вахрушин посмотрел на Константиновна, будто только заметил, что к ним подоспело подкрепление. Он глянул на Шилова, и тот кивнул, подтверждая приказ здоровяка из Интерпола.
Когда лейтенант скрылся, Кирилл обратился к присутствующим:
— Эльнар Гасанович будет через полчаса.
— Хорошо, — кивнул Константинов. — Так что ты там говорил, Голицын, про свернутые шеи?
— Вы когда-нибудь ломали шею кому-то при помощи силы?
— Было дело, — словно стесняясь прошлого признался Константинов.
— Я не боевой акудзин, но, по-моему, это дело непростое.
— Сила нужна хорошая, не меньше шестерки. Поэтому в Седьмой отдел ниже не берут. Концентрация приличная. А этих, судя по всему, убили одновременно.
— Хотите сказать, что маньяк имеет какой никакой боевой опыт? — с удивлением спросил Кирилл.
— Не обязательно боевой, — покачал головой Константинов и задумался. — Просто опыт. Просто хорошо владеет сущностью. Тренировался ей владеть.
— Из этого можно сделать вывод, что это кто-то из наших, — фыркнул Иван.
— Я тебе сейчас рот с мылом намылю за такие предположения! Еще Голицына приплети! Он как раз под это подходит! — рявкнул на него Константинов и добавил уже более спокойно.
— Я не знаю, о чем вы. Я так-то с детства с ней неплохо управляюсь.
— Ты да, а вот твой отец и дядька тренируются по сей день.
Все уставились на Марка, но тот только пожал плечами — подумаешь тренируются.
