В темноте старого футбольного поля раздается только слышимый за пределами человеческого уха шепот: "Можно мне мой мяч?". Мячик блестит в холодном свете. Ухмылка мальчишки синеет от крови, и его глаза светятся красным. Вместе они создают неловкий баланс между игрой и неизбежной трагикомией....
— Вот эта, блондинка, — уверенно показал на седьмую жертву Горелова-старшего его сын.
— Что было дальше? — спросил Марк, снова положив смартфон ближе к Павлу.
— Я сразу понял, что происходит. Тогда все общество кипело от того, что в городе орудует маньяк. В институте об этом часто говорили. Но я и подумать не мог, что это творит кто-то из акудзин! Что это творят акудзины, которые… которые меня родили, черт возьми!
У него затряслись губы, а глаза наполнились слезами, но он упрямо стер их рукавом пуловера и продолжил говорить:
— Я потребовал объяснений.
— Это понятно, — согласился Марк, все еще переваривая услышанное. — И ты ей сказал, что она чокнутая?
— Сказал, только матом. Я вообще много чего сказал.
— То есть ты не знакомил родителей с Лерой?
— Мать топила за чистоту крови, хотела, чтобы я нашел себе ровню, а то и кого-то повыше степенью сущности. Мне кажется, она ненавидела отца за слабость и жалела, что он трешка. Жалела, что я всего лишь пятёрка.
— Нам она рассказывала, что любила Аркадия, — скинул брови Марк.
— Может, изначально так и было, — пожал плечами Павел. — Но сообщество акудзин — это сообщество мерзких тварей. Серпентарий, где общественное мнение значит больше, чем твои близкие и ты сам.
— Не могу не согласиться, — вздохнул Марк. — Дальше что было?
— Она меня отпустила. Я перенес друга к нему домой и тут же отправился к Лере, сказал собирать вещи.
— Лера знала, о том, что ты не человек?
— Да, Лера знала почти с самого начала. Знаю, да, нарушил правила. Но мне плевать! — Павел с вызовом посмотрел на Марка, но тот лишь улыбнулся.
— Мне тоже плевать. Люблю нарушать правила.
— Я отчислился в тот же день. Мы перекантовались у Толика Воскресенского, продумали план, куда можно уехать и что делать. Меня как-то давно приглашали учиться сюда, в Сиэтл, да и знакомые среди местных акудзин имелись.
