В темноте старого футбольного поля раздается только слышимый за пределами человеческого уха шепот: "Можно мне мой мяч?". Мячик блестит в холодном свете. Ухмылка мальчишки синеет от крови, и его глаза светятся красным. Вместе они создают неловкий баланс между игрой и неизбежной трагикомией....
— Болят?
— Режутся, — простонал Кирилл и поднял голову.
Марк улыбнулся. Видок у друга был тот еще: покрасневшие от недосыпа глаза, трехдневная щетина, растрёпанные волосы и бледное лицо, словно он не спал неделю к ряду.
— Сочувствую, — сказал Марк и сел в кресло напротив Ивана.
— Спасибо. Я-то ладно, вот Лене достается. Лина вообще спать перестала.
— Вырастет тоже спать не будешь, — философски заметил Марк.
— Почему?
— От женихов отбоя не будет, — снова хохотнул Иван. — Видишь, Марк, Кирюше плохо, а Константинов нам очередное занятие нашел.
— Уволюсь, и что вы будете делать? — ухмыльнулся Марк.
— Куда ты от нас денешься, Демон? Ты ж без маньяков не можешь теперь, я тебя знаю, — подмигнул Иван.
— Одного маньяка поймали и будем теперь гордиться до конца жизни? — фыркнул Марк. — Кто хоть вас учить будет, знаете?
— Ты? — удивился Кирилл.
— Чур меня, — улыбнулся Марк. — Но фамилия у нас одинаковая.
— Неужто Демон-старший? — округлил глаза Иван.
— Не называй так моего отца. Нет, на ваше счастье, это не он.
— Не тяни кота за яйца! — потребовал Ворон. — Выкладывай.
— Виктор Петрович Голицын.
— О-о-о! Знаменитый дядюшка Демона? Какая прелесть! — Иван потер руки, словно предвкушая веселье, а Кирилл снова уронил голову на столешницу.
— Ты бы не радовался раньше времени, — заметил Марк. — Дядюшка строгий учитель. К тому же десятка. Будешь плохо себя вести, согнет в бараний рог.
— Да, блин, что ты нагнетаешь? От Константинова нахватался? — картинно застонал Ворон.
— Почему сразу нагнетаю? — хмыкнул Марк. — Я вот даже не знал, что мой дорогой родственник в городе.
— В каком смысле?
— Он на месте не сидит. Я бы сказал, что дядюшка, очень эксцентричный акудзин, — улыбнулся своим мыслям Марк. — Путешественник, одиночка, но при этом в каждой стране имеет по батальону любовниц и приятелей, с которыми устаивает такие вечеринки, что самые пафосные клубы мира курят в сторонке.
— Это наш акудзин! Думаю, мы подружимся! — улыбнулся Ворон.
— Не хочу вечеринки, хочу спать, — простонал Кирилл.
— Отставить спать! Нас ждет веселье и много всего интересного!"
"Они и не заметили, как в кабинете появился предмет их обсуждения. Виктор Голицын широко улыбнулся, распахнул руки, будто обнимая все пространство, и картинно поклонился. Он был полной противоположностью строгого и жесткого брата. Иногда Марку казалось, что дядя вообще не из их семьи — настолько разительно он отличался от прочих.
