Автор
Вечер уже погружался в сумрак, как и осенний вечер. Небо скрывалось за тучами, оставляя лишь миги света от фонарей, мерцавших на каждом шагу. В такую пасмурную ночь все казалось подернутым легкой грустью, и казалось неважно, что уже начало девять вечера. Только белые шары на высоких опорах всё ещё ярко сверкали в непроглядной темноте....
Казалось, вот-вот что-то произойдёт, роковое, катастрофичное, непоправимое. И они оба как будто стремительно несутся навстречу этому, ускоряясь с каждым мигом и приближая свою гибель.
Но это же глупости. Она тряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение. Какая гибель? Ерунда какая-то. Придумается же! Просто Максим всегда на неё странно действовал, просто в нём всегда ощущалось что-то разрушительное.
— Ты… — прервал её мысли он и смолк сам, не договорив. Затем глухо спросил: — Что значит — не хочешь? А чего ты хочешь? С ним…?
Мелькнула зловредная мысль подразнить его, ответить «возможно», но Алёна не рискнула и промолчала.
— Поехали домой, говорю тебе!
И ведь она уже почти согласилась ехать. Домой так домой, это даже лучше. Всё равно свидание вышло каким-то скомканным. Да и не нужно ей всё это. А главное, чрезвычайно волновало то, что именно он, Максим, не хочет, чтобы она проводила вечер с другим. Хотя об этом думать она себе запрещала, глушила в себе любые проблески надежды — а то ведь так можно опять нагородить иллюзий, а потом наблюдать, как они рушатся одна за другой или все разом, и содрогаться от горечи и разочарования.
Алёна вздохнула. Хотела, было, сказать, мол, ладно, так и быть, но тут Максим вспылил:
— Да не будь ты такой дурой упёртой! Поехали домой!
Алёна отшатнулась, но он ещё крепче стиснул её руку. Охранник хоть и не вмешался пока, но уже уставился на них настороженно.
— Отпусти меня! — рассердилась она."
"Эта «дура упёртая» стала последней каплей. Сколько можно постоянно оскорблять её, постоянно грубить? Почему он вообще себе это позволяет? И тут же сама и ответила: а кто ему запрещал? Он давно уже привык, что хамство ему сходит с рук, он, возможно, даже этого не замечает. Оскорбить походя для него так же естественно, как для других поздороваться. Для него вообще не существует рамок и авторитетов, любому может сказать что угодно.
— Никуда я с тобой не поеду! — вскинулась она. — Кто ты такой, чтобы мне указывать? Чтобы орать на меня? Ты мне никто!
— Какие-то проблемы? — подошёл к ним, не вытерпев, охранник.
— Тебе чего? Тебя кто звал? Стой, где стоял, и не лезь куда не просят, — запальчиво ответил Максим.
